Дверь в комнату Зои была приоткрыта.
В скромном жилище разместились удобный письменный стол и камин, что придавало помещению уюта, несмотря на беспорядок: на креслах валялась одежда, а в раковине скопились грязные чашки. В эркере, на обложенном подушками, заваленном книгами подоконнике, сидела Зои.
Увидев Мариану, она вскрикнула и, вскочив, повисла у нее на шее.
— Ты здесь! Я думала, ты не приедешь…
— Ну как же я могла не приехать?"
"Попытки слегка отстраниться оказались тщетными: племянница не разжимала рук.
Зои училась в школе-пансионате в Англии, поскольку ее отец был англичанин. Она унаследовала его светлые волосы и голубые глаза. На четверть гречанка, Зои ничуть не походила на уроженку Греции, и Мариана часто гадала, взыграет ли когда-нибудь в ней греческая кровь или ее полностью подавили ретроградные устои частной английской школы.
Когда Зои выпустила Мариану из своих объятий, та как можно деликатнее поведала, что убили действительно Тару. Из широко распахнутых глаз Зои градом покатились слезы, и Мариана вновь обхватила ее за плечи.
— Все хорошо, — зашептала она, бережно усаживая девушку на кровать. — Все будет хорошо.
Наконец Зои перестала всхлипывать.
Все это время племянница сидела, подтянув колени к подбородку и даже не пытаясь утереть слезы. Она уставилась в пустоту, стискивая в руках старую зебру — любимую игрушку, которую с самого детства всюду таскала с собой. Жизнь нещадно потрепала зебру: она вовсю расходилась по швам, и у нее не было одного глаза. Крепко прижимая игрушку к себе, Зои покачивалась, словно в трансе.
Мариана поставила на захламленный кофейный столик дымящуюся чашку сладкого чая и с тревогой взглянула на племянницу.