Но что-то говорит мне, что вы не обрадуетесь, — криво усмехнулся адмирал и неожиданно добавил: — Я был бы счастлив, если бы такая женщина волновалась обо мне. Или…
— Или?
— Это бы меня насторожило.
Вейн нахмурился, какая дура могла припереться в логово пиратов ради встречи с ним? Неужели Шатари? У нее хватит наглости и везения это сделать, просто хотя бы для того, чтобы лишний раз показать, какой великолепной женой она могла бы быть. Ну не бабка же проделала этот путь, чтобы всучить заговорщикам мешок золота за любимого внучка.
— Я могу отказаться от встречи? — спросил он хмуро, не ожидая ничего хорошего от предстоящего свидания.
— Боюсь, нет. — Адмирал даже не пытался скрыть злорадство. Он так и не простил пленнику жертвоприношения, и только слово чести не давало ему вышвырнуть командора в море вместо получения выкупа.
Вейн сжал кулаки. Если это Шатари, то он вышвырнет ее отсюда быстрее, чем она скажет «здравствуй». Давно нужно было избавиться от наглой баронессы, еще когда она первый раз заговорила о разводе с Евой, но любовница умела быть ласковой и заглаживать вину.
Дверь каюты медленно открылась, и Вейн на мгновение опешил. Да как она посмела явиться сюда без сопровождения, одна, на пиратский корабль, полный оголтелых мужиков? Неужели ее скудных мозгов не хватает, чтобы понять: она лучшая заложница, чем он, командор ордена? Или опять наслушалась тритона и выполняет его распоряжения? Избежать чудом смерти и так подставиться? Куда смотрит этот идиот Йерк? Вейн сжал кулаки, открыл рот…
— Ну, здравствуй, муж.
Ироничный звонкий голос не мог принадлежать Еве. И Вейн засомневался, решил, что это розыгрыш, но, присмотревшись, понял, это действительно его жена — Ева Ридверт. Тихая, пугливая, набожная… Запуганный ребенок, волей короля и главы ордена ставший его супругой. Да, это она стоит перед ним и мнет подол дорожного платья.