Дикарка Жасмин

Но беда была в том, что девушка его нисколько не привлекала. Она явно избалованна, недоброжелательна, а ее очарование, на взгляд Лесли, походило на очарование ломтика жирного пудинга.

— Ты любишь свою жену? — спросил он графа Брок-Кэрнского.

— Да.

— С самого начала, Алекс?

— Да.

— Я не люблю Сибиллу. Боюсь, она меня нисколько не привлекает и не будет привлекать никогда. — И, чтобы больше не возвращаться к этой теме, он слегка покривил душой:

— Я не люблю блондинок, Алекс.

Алекс Гордон выпил вино в три глотка и поклонился:

— Я не способен изменить цвет ее волос.

Мужчина может вдруг и увлечься блондинкой, если он того пожелает. Но если ты считаешь, что не любишь Сибиллу и никогда не сможешь ее полюбить, лучше нам сразу кончить этот разговор. Я не хочу, чтобы моя девочка была несчастна. Ты понял бы меня, будь у тебя дочь.

— Может быть, — согласился Яков Лесли, обрадовавшись, что отделался так легко. — Ты не обиделся, Алекс? Я бы хотел продолжать дружить с тобой.

Граф Брок-Кэрнский подал графу Гленкирку руку:

— Конечно, не обиделся, Яков.

Я — заботливый отец. Сибилла вообразила, что влюблена в тебя, и я хотел устроить ее счастье. Но теперь серьезно рассмотрю предложение, которое мне сделали по поводу дочери, и постараюсь убедить Сибиллу благосклонно взглянуть на того джентльмена.

Мужчины пожали друг другу руки и, поговорив еще несколько минут, присоединились к гостям.

— Это ведь останется между нами, — произнес Алекс Гордон. Он решил только утром сообщить дочери печальную новость.

Ему не хотелось омрачать ей праздник. Достанет времени и завтра, чтобы разбить ей сердце.

— Разумеется, — согласился граф Гленкирк, глаза которого уже обшаривали комнату в поисках Жасмин де Мариско. Теперь, когда дело с Сибиллой Гордон утряслось, можно было искать других наслаждений. И тут он увидел ее, грациозно танцующую с дедушкой лавольту. Его глаза засветились от удовольствия. Безусловно, она была самая красивая из всех женщин, которых он знал, хотя и понимал, что для каждого мужчины существует свой эталон красоты.

Когда танец закончился, он подошел к Жасмин и поклонился.

— Не поужинаете ли вы со мной, миссис де Мариско? — спросил он.

Пожилой граф Ланди расплылся от удовольствия:

— Конечно, милорд. — И поцеловал внучку в лоб. — Иди и наслаждайся праздником. Благодарю тебя за танец. Жасмин рассмеялась:

— Теперь я вряд ли смогу вам отказать. Мой дедушка постарался сделать это невозможным и, мне кажется, поступил так намеренно.