— Боже! — Рован пришел в ужас. — И никак нельзя ускользнуть?"
"— Нельзя обижать дедушку и бабушку, скрывшись сразу после брачной церемонии. — В ее голосе чувствовалось искреннее сожаление. — Придется остаться и участвовать во всем, что принято на празднике. Поэтому я предлагаю сделать нашей брачной ночью сегодняшнюю. Здесь, на этом маленьком постоялом дворе, мы надежно укрыты от нескромных глаз и можем предаться страсти, на которую способен каждый из нас. Тогда после свадьбы мы сможем мирно поспать и одурачить ждущих.
— Ты — божественная женщина, — тихо сказал он.
— Я дочь своего отца, — ответила Жасмин. — Как тебе мое предложение, Рован Линдли?
Вместо ответа он откинул одеяло, укрывавшее их.
— Вставай, Жасмин! Я должен видеть, какой Бог тебя сотворил.
Она приподнялась и в мерцающем свете камина увидела у покрытого изразцами очага маленькую скамеечку, встала на нее и посмотрела прямо на Рована. Медленно подняла и завела за голову руки, давая ему возможность взглянуть на полные груди с большими коричневато-розовыми сосками.
— Ну, милорд? — пробормотала она, бирюзовые глаза потемнели.
Он не спеша впитывал глазами ее красоту. Великолепная грудь, длинные ноги, пышные бедра. Для такой изящной девушки она выглядела необыкновенно чувственной. Отсветы пламени мерцали на ее белоснежной коже, придавая ей золотистый оттенок.
— Повернись, — тихонько попросил он, и, чуть заметно улыбнувшись, она повиновалась, демонстрируя ему длинную, изумительной формы спину и ягодицы, которые были на удивление полнее, чем он представлял.
Волосы цвета воронова крыла разметались по спине до самой талии. Она снова повернулась к нему лицом.
Рован Линдли поднялся с кровати, галантно помог Жасмин спуститься со скамеечки и встал на нее сам.
— А теперь, мадам, предлагаю на обозрение себя. Жасмин немного отступила и принялась откровенно рассматривать жениха. Он был высок, крепко сложен, с невероятно длинными ногами, широк в груди и плечах.
— Повернись, — в свою очередь, распорядилась она, и он подчинился, чтобы она могла видеть его жилистые бедра и широкую спину.
Когда он снова стал к ней лицом, она спросила:
— А почему, милорд, волосы у тебя между ног темнее, чем на голове? У других мужчин они одинакового цвета.
— Волосы на голове выгорели на солнце, — объяснил он с усмешкой.