Дикарка Жасмин

— Меня беспокоят ваши отношения с принцем, — так же прямо и открыто ответил он.

— Мои отношения с принцем вас не касаются, милорд, — возразила Жасмин. — Но ваше беспокойство я могу понять. Я не собираюсь замуж за принца Генри. Когда он наконец женится, я оставлю двор, хотя и обещала принцу быть всегда подле него, если он будет во мне нуждаться. Свое обещание я сдержу. Но я знаю, как важно, чтобы он полюбил жену, а она его, и не стану причиной скандала.

— А что, если у вас будет ребенок, мадам?

— Я буду считать, что им меня благословил Господь.

Я люблю детей. У меня их трое: сын и две дочери, — ответила Жасмин.

— Мадам! Вы бередите мою рану, как всегда это делала ваша бабушка. Ваши разумные слова успокаивают мои страхи, но вы пугаете меня, говоря о возможности появления незаконнорожденного ребенка короля. Признанных незаконнорожденных королевских детей не было со времен отца покойной королевы. Они создают столько ненужных трудностей, — недовольно ворчал граф Солсбери, сверля глазами Жасмин.

Жасмин подавила смех.

— Милорд, вам не следует так беспокоиться, — посоветовала она. — Я все равно не смогу воспрепятствовать природе, если в ее капризную голову взбредет подарить мне ребенка.

Безнадежно махнув рукой, лорд Сесл вышел из покоев Жасмин. Чему быть, того не миновать. Разве что ему удастся убедить короля выдать Жасмин замуж за какого-нибудь достойного джентльмена, который увезет ее от двора. Да! Это и есть решение! Пусть принц развлекается с леди Линдли до тех пор, пока ему не подыщут подходящую невесту.

Но как только брачный контракт будет подписан, леди Линдли следует выдать замуж за решительного мужчину, который не потерпит, чтобы ему наставляли рога. Ответ был так прост, что Роберту Сеслу сделалось стыдно: как это он не додумался раньше. Да и леди сама ему только что обещала покинуть двор, как только принц Генри женится.

Граф Солсбери почувствовал облегчение и не стал себя расстраивать, даже когда принц и его любовница оказались центром рождественских празднеств. Бен Джонсон23 написал к празднику новую аллегорию «Оберон — волшебный принц».

Индиго Джоунс придумал костюмы и мизансцены. Главная роль, конечно, досталась Генри Стюарту, а королеву Титанию должна была играть Жасмин Линдли.

— Опять с босыми ногами? — пошутила Жасмин, терпеливо примеряя костюм.

Индиго Джоунс улыбнулся ей снизу вверх — он замерял расстояние от пола до щиколотки Жасмин."

"— Платье настолько прозрачно, что ни одна дама при дворе не решится его надеть, — рассмеялся он.