– Почему? – Макс повернулся к Гидеону, удивленно глядя на него, прежде чем начать перевешивать бьющиеся шарики повыше. – Ты раньше не ставил елку?
– Нет, да и Алекс был евреем и праздновал Хануку, – ответил Гидеон, помогая ему с украшением и развешивая гирлянду.
– А ты-то тут при чем? – Макс закатил глаза, в восьмой, кажется, раз, вытаскивая кота из коробки с мишурой. К счастью, он ее не жевал, но шебуршился в ней с наслаждением.
Гидеон пожал плечами.
– В прошлом году мы поругались из-за моего дежурства в сочельник.
– Понятно, – кивнув, Макс вздохнул и поцеловал любимого в затылок. – Ну, вроде все, – он осмотрел комнату и улыбнулся. Особенно ему нравилась гирлянда над кроватью.
– Мне кажется, квартира стала еще лучше. Хотя и не думал, что такое возможно, – признался Гидеон, счастливый до безумия.
– Определенно, – согласился Макс, прижав его к себе. – Ну что, будем пить глинтвейн и смотреть Полярный экспресс? – предложил он.
– О да.
– Надеюсь, никуда не делись, – улыбнулся Макс. Из-за занятости испечь пряники дома он не мог, поэтому принес с работы, но за их качество мог бы поручиться. Они перебрались на кухню, и он взялся за глинтвейн.
Аромат пряного вина, казалось, просачивался даже в подъезд, кот блаженно мурлыкал, сытый и разомлевший на коленках Гидеона, и даже горка мандаринов его не раздражала запахом.
Скоро глинтвейн был готов, и Макс разлил его в высокие кружки, а пряники переложил в корзинку.
– Идем?
– Ага, идем, – они устроились в гостиной, завернувшись в большой плед, и включили мультфильм, погасив основной свет и оставив только гирлянды и елку. Авиценна устроился у них на коленях и с хрустом лопал сухарики, пока не объелся настолько, что заснул в какой-то совершенно немыслимой позе, похрапывая во сне.
Гидеон и Макс сфотографировали его, обновили заставки на телефонах и продолжили смотреть кино, тесно прижавшись друг к другу.
Поначалу Макс подумал, что ему показалось, но, повернув голову, убедился, что Гидеон и правда шмыгает носом. Мультик близился к концу.
– Малыш, ты что? – он снял слезинку с кончика его носа.
– Ничего, просто ужасно трогательно, – ответил тот, не в силах остановиться.
– Ох, ну ты даешь, малыш, – Макс погладил любимого по волосам и вдруг испытал внезапный порыв.