Нуждался в том, чтобы постоянно оставаться у нее перед глазами.
– Джаред, я столько раз думала об этом, снова и снова прокручивала в голове, гадала, чем могла спровоцировать такое поведение. А сейчас ты говоришь, что никакой причины не было?
Я продолжал подходить к ней.
– Ты никогда не навязывалась и не надоедала, Тэйт. В тот день, когда вы переехали на нашу улицу, я увидел тебя и подумал, что ты самое красивое создание на свете. – Мой голос сорвался почти на шепот, я опустил глаза. – Черт, я полюбил тебя. Твой папа выгружал вещи из машины, и я выглянул в окно, посмотреть, из-за чего такой шум.
Еще тогда я понял, что Тэйт будет самым важным для меня.
Вскоре после того, как они въехали в свой дом, я узнал, что у нее умерла мама. Я рос без отца, и мы с Тэйт сразу же нашли общий язык. Нам нравилась одна и та же музыка и фильмы.
А все остальное было уже не в нашей власти.
"– Когда на прошлой неделе ты выступила на уроке, я… – Вздох. – Я понял, что довел тебя, но вместо удовлетворения ощутил злобу на самого себя. Все эти годы я хотел тебя ненавидеть, кого-нибудь ненавидеть. Но не хотел причинить тебе боль, и не понимал этого, пока не услышал твой монолог.
Я остановился прямо перед ней, и волоски на моих руках встали дыбом. Она была так близко, что меня обдавало жаром. Я хотел схватить ее и поднять на руки, и мне стоило неимоверных усилий остаться на месте.
– Ты мне не все рассказал. – Тэйт покачнулась, словно у нее закружилась голова.
Я протянул руку и коснулся ее щеки ладонью, вытер сбежавшую по ней теплую слезу.
– Нет, не все. – Я с трудом различил собственный голос.
Ее глаза были полуприкрыты, но она все равно пыталась продолжить.
– Шрамы у тебя на спине. Ты сказал, что плохо провел то лето, а когда вернулся, хотел всех ненавидеть, только ни к кому не относился так же плохо, как…
– Тэйт? – перебил я ее, сократив последние оставшиеся между нами сантиметры.
Она просто стояла и смотрела, как я подхожу к ней, и этот момент должен был решить все: станем мы еще ближе или снова разбежимся в разные стороны.