Я не хочу, чтобы они пялились на меня с самодовольными ухмылками, потому что когда-то обладали тем, что теперь принадлежит мне. И про Кейси я тоже хочу знать.
Ах, вот в чем дело.
И, черт меня подери, я не мог сдержать улыбку.
– Ты ревнуешь.
Она думала, я обращал внимание на Кейси в этом плане? Или смотрел на всех тех девушек так, как смотрю на нее? В моих мыслях всегда было только ее лицо. С тех пор, как мне исполнилось десять лет, я видел только ее одну.
Тэйт решительно подняла подбородок. У нее был такой вид, словно она собиралась отправить меня к себе за плохое поведение.
– Уходи. И не возвращайся, пока не наберешься смелости, – произнесла она спокойно, развернулась и направилась по коридору к лестнице. Ее мокрые волосы липли к спине.
Уйти?
Было еще как минимум десять вещей, которые я собирался сделать с ней сегодня, а она хотела, чтобы я ушел?
Ярость вспыхнула у меня внутри, кровь закипела, и я был готов затеять самый настоящий чертов скандал. Я и так уже вытряс перед ней всю душу – поведал о брате, об отце, рассказал всю свою тупую душещипательную историю.
Хватит с меня качелей на сегодня.
Схватив Тэйт за руку, я притянул ее к себе и, оторвав от пола, понес обратно в кухню.
Она пыталась высвободиться.
– Отпусти меня.
Поставив ее на ноги перед собой, я прижал ее к кухонному столу и навис над ней.
– Я три года играл с тобой в игры, Татум. Тебе больше не удастся сбежать.
Она сердито прищурилась и с шумом втянула воздух.
– Татум? – бросила она мне в лицо.
Она знала, что я называл ее «Татум», когда пытался быть снисходительным. Как родители называют тебя полным именем, когда злятся.
Но я не злился и не пытался казаться снисходительным. По правде говоря, меня возбуждала ее ярость.
И, нравилось мне это или нет, но чем дольше длилось наше столкновение, тем тверже становился мой член. Когда я видел, как Тэйт свирепеет, в моем паху словно пробегал электрический разряд.
Проклятье. Она была прекрасна.
Ее взгляд был пронизывающим, и она тяжело ловила ртом воздух. Она выглядела разъяренной и сексуальной, и я понятия не имел, что она сделает в следующий момент – ударит меня или трахнет. Было ясно только одно: и то, и другое будет жестко.
Приблизив к ней свое лицо, я поднял правую руку и провел кончиками пальцев по ее щеке. Губами я ощущал ее неровное дыхание. Я прошептал:
– Хочешь все знать? Тогда позволь мне показать тебе.