После того, что случилось с моим отцом, с тобой, я никак не мог перебороть гнев. Вчера постоянно преследовало меня. А завтра, новый день, все не наступало.
– А лампа на руке? – продолжала настаивать она, и я рассмеялся.
– Ох, ты задаешь слишком много вопросов.
Но Тэйт продолжала смотреть на меня с таким видом, словно мысленно притопывала ногой.
Ладно, черт возьми.
– Лампа символизирует тебя, Тэйт. Свет. – Образ одиннадцатилетней девочки, которая танцевала в своей фиолетовой ночной рубашке с белыми звездочками, возник в моей памяти.
– Меня? – Тэйт неверяще нахмурилась.
– Мне не нужен никто, кроме тебя. – Я повторил ее слова.
Она улыбнулась и, прильнув к моим губам, прошептала:
– Я тоже тебя люблю.
Ее дыхание щекотало мои губы, и все тело словно охватило пламенем.
Боже.
Я сжал ее крепче, но Тэйт взяла все в свои руки. Она провела ладонями по моим рукам до самых плеч, а потом запустила пальцы мне в волосы.
Она отстранялась, а потом опять прижималась ко мне, дразня меня снова и снова: проводя языком по моей верхней губе и прикусывая нижнюю. От этих легких покусываний к моему паху устремлялись разряды электричества, а в животе, черт возьми, едва не заурчало от голода.
Блин. Не знаю, чего я хотел больше – трахнуть ее или съесть.
– Расстегни меня, – прошептала Тэйт, целуя мой подбородок.
Не делай это сейчас, мысленно взмолился я.
– Поехали домой, – предложил я ей. – Мне быстрого секса будет мало, я настроен на большее.
– Ну, у меня никогда не было быстрого секса, – парировала она. – Расстегни меня.
Я с шумом втянул воздух, мой член пульсировал в штанах.
Как только я расстегнул молнию на платье, и оно упало вниз, оказавшись у нее на талии, мы достигли точки невозврата.
– Куда делась моя хорошая девочка? – поддразнил я ее, но мне это безумно нравилось.
Плохая только со мной.
Тэйт действовала на меня словно наркотик, и я был под кайфом. Я не ждал ни секунды – стал гладить ее гладкую, божественную спину, прижался губами к теплой шее.