Как только мне удалось его включить, пришло сообщение о пропущенном вызове от отца Тэйт.
Зачем он звонил?
Мы же всего несколько дней назад с ним переписывались. Он хотел убедиться, что со мной и с его домом все в порядке.
Я не знал, что ему сейчас от меня нужно, но в любом случае перезванивать ему сегодня не собирался.
Тут я резко вскинул голову, услышав пронзительный скрежет со стороны окна.
– Чертово дерево. – Я швырнул телефон на кровать и, подойдя к окну, поднял жалюзи. Проклятое дерево, которое росло между нашими с Тэйт окнами, приносило одни неудобства.
Мистер Брандт обычно подстригал его в самый раз, не слишком сильно. Я мог дотянуться до ветвей даже после того, как их подрезали.
Подняв окно и высунувшись из него наружу, я обнаружил ветку, которая скребла по оконной раме над моей головой.
Дождь лил как из ведра, и в ярком свете уличных фонарей все вокруг блестело. Я скользил взглядом по лабиринту ветвей, отгоняя воспоминания о том, как я царапал о них ноги или сидел на них вместе с Тэйт.
Я любил это проклятое дерево и хотел, чтобы его спилили.
И тут… я больше не смотрел на дерево.
Мой взгляд уловил луч солнца посреди темного неба, и, черт возьми, я оцепенел.
Тэйт?
– Какого черта? – прошептал я, не дыша и не моргая.
Она стояла в своей спальне, прислонившись к раме открытой балконной двери. И тоже смотрела на меня.
Что, черт побери, я вижу?
Она же должна быть в Германии со своим отцом как минимум до Рождества.
Я напрягся всем телом и оперся на подоконник, но глаз от нее оторвать не мог. Я словно оказался в альтернативной вселенной, где Тэйт была лакомством, а я умирал от голода.
Она вернулась.
Я на мгновение зажмурился и сглотнул, сердце колотилось чуть ли не в горле.
Господи, она дома.
На ней были маленькие пижамные шортики и белая майка на тонких бретельках. Примерно в той же одежде она ложилась спать год назад, но по какой-то причине от одного ее вида сейчас в моей груди вспыхнуло пламя. Мне хотелось перебраться к ней в комнату по этому проклятому дереву, сорвать с нее одежду и любить ее так, словно минувших трех лет просто не было.