Он не принес, а вынес из школы нож-выкидушку, которым восьмиклассник Витька Колосов, пятый ребенок в многодетной семье потомственных уголовников и тунеядцев, пырнул на контрольной по алгебре идейного отличника Севу Пронина, наотрез отказавшегося дать наглому двоечнику списать. Пырнул неловко, неумело, явно в сердцах – приподнялся за партой, потянулся и ткнул Пронина в мясистую часть бедра, так что ничего жизненно важного Севе не повредил, но крови было много, раненый взвыл и с перепугу потерял сознание.
"Замять такое ЧП у руководства школы не было никакой возможности. Хотя директриса пыталась, и Сервант тоже. Но пострадавший не зря был идейным, кто-то из его родственников работал в горкоме комсомола, и из Севы Пронина живо сделали нового пионера-героя.
В детской колонии ему жилось не сладко, но и не слишком тяжело. По-настоящему плохо оказалось то, что жизнь на воле, куда Вадик вышел достаточно скоро, значительно отличалась от той, к какой он привык и какую раньше по глупости считал несвободой.
Мать и отчим не спускали с него глаз. В школу Вадика не взяли, пришлось идти в ПТУ, а там и порядки, и контингент были почти такие же, как в детской колонии.
Набравшись опыта, парнишки перешли от краж к угонам, на первом же их и взяли.
Вадик, как рецидивист, снова сел, а когда вышел – оказался никому не нужен.
Мать назвала его своим педагогическим браком и отказала ему от дома, отчим молча выставил его за порог и захлопнул дверь, младший братик весело строил рожи в окошко.
К счастью, начиналось лето – время, когда в курортной местности полно нелегальной работы, и Вадик сумел устроиться сначала на стройку, а потом в бригаду асфальтоукладчиков. Перезимовал он сторожем на базе отдыха – платили ему копейки, но можно было жить в одном из домиков, и до весны Вадик как-то перебился.