— Хоть вы, а… Честно, не лезьте!
— Оля, отзванивайся мне! — переживает мама. — Каждые пятнадцать минут звони! Учти… — грозит пальцем Глебу. — Если Оля не позвонит или я до нее сама не дозвонюсь, я на тебя заявлю! Я и о побоях расскажу!
— Мам, хватит! Правда… Давайте домой, я уже такси вам вызвала, скоро приедет.
— Том, домой хочешь? — предлагает Глеб. — В свою комнату.
— Нет! — трясет головой Тамара. — Не хочу!
Прощание выходит нервным и слезливым. Мама меня будто на эшафот отправляет, дети плачут.
***
Сажусь к нему в машину. Муж продолжает курить, открыв форточку.
— Кто тебе фото прислал? — спрашиваю. — Не сука ли твоя? Мария, которая. Так-то я не знаю, сколько у тебя бл*дей.
— Хватит валить все на меня. Нет у меня никого! Ни с кем не е*усь! — отвечает зло.
— Прекрати материться, с дружками своими матерись.
— Ты же мне бл*дей приписываешь!
— Вот только что у тебя на руках? Фото, где я сижу с твоим отцом в ресторане? Средь бела дня… Ах, преступление.
— Да уж поверь, знаю. Знаю я, ага. Не с кем разделить ему было, — бросает с презрением и странной усмешкой.
— Мудак, — выдыхаю я, достаю телефон, нахожу переписку со свекром. — На, читай. Читай, читай. Ну! Чего ты… И даты сверь… С теми фотками, которые тебе прислали.
— Мне некогда этим заниматься сейчас.
— Тебе просто стыдно правде в глаза посмотреть! Ты на отца больного забил! Забил! Ты, скотина такая, все на меня повесил.
Глеб листает, меняется в лице.
— Так, стоп… Я помню, что ты мне не говорила, что ездила с ним куда-то. И за город! За город, — спохватывается.
— Поехали. Адрес ты знаешь, тебе же доложили, — отбираю телефон.
***
Дорога проходит в тягостном молчании.
Я смотрю в окно, изредка отвечаю на сообщения мамы. Она отписывается, что дети дома, вместе ставят тесто на имбирное печенье.