Он перезвонил ему, как только сел в машину и долго слушал занудные речи о том, что с его женой, и какие манипуляции они сделали.
– Что с ребенком?
– С ребенком всё хорошо.
Наверное, его вопрос прозвучал в тот момент эгоистично. Но иначе Михаил не мог. От мысли, что он может потерять не родившегося малыша, в душе поднималась бессильная ярость, похлеще той, что он испытывал сейчас.
Ребенок для Михаила значил очень многое, если не всё. Это его кровь, его продолжение. Он уже, черт побери, его отчаянно, до одури любил.
И он сделает всё, чтобы малыш жив!
Какие только мысли шальные не приходят в голову от неведения… от осознания, что они там, а ты пока что здесь… И вроде бы мчишься, гонишь и всё равно не успеваешь, всё равно не можешь никак повлиять на ситуацию.
И если встанет выбор…
Михаил даже не сомневался с ответом.
Он выберет малыша.
Какие бы отношения у них сейчас ни были с Настей, смерти он ей не желал… но малыш. Это ЕГО малыш. И он будет жить! Будет!
Зареченский с такой силой сжимал кулаки, что, казалось, пальцы сейчас сломаются.
– Что говорят врачи?
Игнат пытался его отвлечь от тягостных мыслей."
"– Несут всякую херь. Надо забрать Настю и перевезти её в нормальную клинику.
– Сделаем, как только затор ликвидируют.
– Если вертолет?..
– Если Насти или малышу будет угрожать опасность – организуем. Но, сами понимаете, в черте города… Мы его можем даже не посадить перед больницей.
– Врач нёс какую-то херь про потерю крови и про риски.
Он чувствовал, как на лбу выступила испарина, несмотря на то, что в автомобиле работал климат-контроль.
– Сейчас выхаживают малышей даже рожденных на очень малых сроках.
– Игнат, килограмм! Ты представляешь себе килограммового малыша? Тут доношенных не знаешь, с какого бока взять и как подержать, а тут…
– Я уже связался с Орешко, она нас будет ждать.
– Спасибо.
В голове вскользь промелькнула мысль, что Орешко – гинеколог Насти. Он был у неё на приеме единожды, сдавал анализы для полной картины, дальше особо не вдавался в подробности, как проходит беременность. Хорошо и ладно.