Папа Федя говорил дяде Николаю, а я подслушала. Случайно. Они умерли.
– Кто? – похолодела от ужаса Джина.
– Мальчики, – еле слышно ответила Эмми. – Папа Федя сказал: «Клиника ни при чем, их выписали в нормальном состоянии».
Разговаривать с Эмилией трудно, но Джина проявила настойчивость. Потом стала подслушивать и подсматривать за членами своей семьи и выяснила шокирующую информацию: все пациенты клиники, с которыми она была близка, скончались.
Первым погиб Юра, повесился. Смерть Винникова не насторожила Федора Николаевича.
– Прекрасно, к нам претензий нет."
"Но когда в течение года из жизни ушло еще двое ребят, Федор Николаевич занервничал. Джина, следившая за родней, окончательно потеряла уважение к деду и дяде. Тем явно было плевать на подростков, очутившихся на кладбище, их интересовало лишь одно: не отразится ли череда смертей на их бизнесе.
– Главное, чтобы журналисты не пронюхали, – беспокоился Волков-старший.
– Не волнуйся, папа, – успокаивал его сын. – Что, собственно, могут нам предъявить? У всех парней анализы чистые. И центр клиенты покинули в добром здравии. Мы отвечаем за пациентов, пока они находятся в стенах клиники, а когда выписываются, наша ответственность заканчивается.
Евгения не принимала активного участия в совещаниях, по большей части молчала. Или изредка повторяла:
– Бедные ребята.
У Джины даже проклюнулись в душе зачатки уважения к матери – та, похоже, оказалась самым нормальным человеком в неблагородном семействе.
Кстати, Марине Евгеньевне о гибели подростков не сообщили, она оставалась в неведении.
Глава 29
Узнав о том, что стряслось, Джина перепугалась и, конечно же, вспомнила о гадалке. Как ни крути, получалось, что та оказалась права. И девочка приняла решение: раз она приносит смерть всем, кто спит с ней, значит, надо перестать заниматься сексом. Она не стала рассказывать Юлии Сергеевне, как решала свои физиологические проблемы.