И немного протерла антисептической салфеткой край бачка, туда попала кровь из моего порезанного пальца. Извини, я не ожидала обнаружить в контейнере труп.
– Никогда не знаешь, что попадется на помойке, – философски изрек Ваня.
– Иван Григорьевич! – закричал один из экспертов. – Она жива!
Мы все кинулись на крик.
– Пульс есть, на шее нащупал, – громко объявил криминалист, – «Скорую» надо. Эй, ребята, вызовите врача! И давайте пострадавшую пока в наш мини-вэн на носилках вкатим – на улице похолодало, а на ней куртенка легкая.
– Она выздоровеет? – спросила я, когда криминалист, приладив капельницу, устроил Розу в микроавтобусе.
– Не знаю, – ответил эксперт. – На лбу глубокая рана, крови она потеряла немало.
– Я приняла ее за покойницу, – поежилась я. – Роза лежала с закрытыми глазами, не шевелилась, лицо, шея, грудь в бордовых пятнах. Фонарь ярко светит, я ее лицо отлично разглядела.
– У покойников, как правило, часто глаза открыты, – завел эксперт. – И у них…
Крапивин поморщился.
– Остановись, Серега, давай без лишних подробностей.
Эксперт покачался с пятки на носок.
– Точно скажу после вскрытия.
– Эй, она живая! – напомнила я.
Криминалист моргнул и нахмурился.
– Ничего, Серега, мы понимаем, – почти нежно произнес Иван. – Попробуем еще раз. Каким орудием ранили Алахвердову?
Медик скрестил руки на груди.
– Однозначного ответа пока нет.
– А есть предположительный? – наседал Ваня.
Сергей показал на контейнер.
– Думаю, ее стукнули лицом о край контейнера.
– Короче, Серега! – оборвав криминалиста, потребовал Макс. – И проще, как для идиотов.
Эксперт скривился.
– Ладно, спэшел фор ю. Рентген ей надо сделать для начала.
– Когда она начнет говорить? – поинтересовалась я.
– Ну, ты спросила… – буркнул Сергей. – Как только, так сразу. Я по данному вопросу ничего прояснить не могу. Если господа идиоты удовлетворены моим ответом, я поползу собирать улики. Это типа волосы, волокна, всякие жидкости, кусочки тканей… Объяснить еще проще? О, «Скорая» прибыла! Быстро доскакала, повезло пострадавшей.