"
"Хороший вопрос для человека его профессии, но единственный ответ, который пришел мне в голову, оказался несколько легкомысленным:
— Боюсь, вам самим потребуется большая доза успокоительного.
Не оценив сложности положения, парамедики взглянули на меня так, словно с моей стороны это была дурацкая шутка. Затем они посмотрели друг на друга, пожали плечами, и старший из них произнес:
— Ладно, приятель. Мы его как-нибудь втиснем.
Ирокез покачал головой, открыл двери «скорой» и начал вытягивать оттуда каталку.
Пока они везли ее к микроавтобусу доктора Данко, я забрался в машину, чтобы посмотреть, как чувствует себя Дебора. Она лежала с закрытыми глазами, очень бледная. Но дышала сестра легче. Открыв один глаз и посмотрев на меня, она спросила:
— Почему мы не движемся?
— Доктор Данко разбил свой микроавтобус.
Дебора напряглась и попыталась сесть. Теперь оба ее глаза оказались открытыми.
— Вы его взяли?
— Нет, лишь пассажира. Думаю, он хотел доставить его в нужное место, поскольку обработка закончилась.
Дебора побледнела еще больше.
— Кайл? — прошептала она.
— Нет. Доакс говорит, что это парень по имени Фрэнк.
— Ты уверен?
— Да. На его шее имеется тату. Это не Кайл, сестренка.
Дебора закрыла глаза и опустилась на койку так, словно из нее вдруг выпустили воздух.
— Слава богу!
— Надеюсь, ты не будешь возражать, чтобы разделить свой кеб с Фрэнком? — спросил я.
— Нет, — ответила сестра; затем ее глаза вновь широко открылись, и она произнесла: — Прошу, Декстер, не затевай никакой возни с Доаксом.
Наверное, на нее подействовало лекарство, поскольку я всего лишь на одном пальце руки мог сосчитать, сколько раз она обращалась ко мне с просьбой на такой жалобной ноте.
— Хорошо, Дебс. Сделаю все, что могу.
— Спасибо.
Я подошел к микроавтобусу доктора Данко в тот момент, когда старший парамедик выпрямлялся, видимо закончив блевать. Младший сидел на тротуаре и бормотал что-то себе под нос, а существо в машине продолжало издавать звуки.
— Поднимайся, Майкл, — сказал старший. — Пошли, дружище.
Майкл, судя по всему, никуда не хотел двигаться. Он раскачивался, сидя на краю тротуара, непрерывно повторяя:
— О Боже! О Иисусе! О Боже…
Решив, что парень не нуждается в моей помощи, я прошел к двери со стороны водителя. Она была открыта, и я заглянул внутрь.
Доктор Данко, похоже, очень спешил. Об этом свидетельствовал оставленный на сиденье сканер, весьма дорогой.