Доктор провел головкой паяльника по свежей ране, раздалось шипение, и из нее поднялась струйка пара. Данко сумел прижечь повреждение с минимальной потерей крови.
— Вот так, — проговорил он.
Доакс прохрипел и обмяк, а по комнате распространился запах горелого мяса. Если сержанту очень повезет, то некоторое время он сможет побыть без сознания.
А ко мне, к счастью, сознание вернулось полностью. По мере того как организм очищался от химикатов доктора, в моем затуманенном мозгу появлялось больше просветов.
Память! Разве это не прекрасная штука? Даже когда мы находимся в самом скверном положении, наша память продолжает согревать нас.
"В то время мне это показалось очень странным, и я даже подумал, что слова Чацки — своего рода побочный эффект от лекарств, которыми накачал его доктор.
Неужели это действительно возможно? Я знал, что мой Темный Пассажир обладает чувством юмора, но его юмор был гораздо более черным по сравнению с юмором доктора Данко. Юмор Данко шаловливый, эксцентричный и даже глуповатый.
Об этом свидетельствовал и номерной знак машины: «Выбираю жизнь».
Все это фантастично. Но тем не менее…
Разрезая и расчленяя, доктор Данко одновременно играл. Скорее всего, у него имелись партнеры по играм как в кубинской тюрьме, так и на острове Пинос. Со временем ему стало казаться, будто это наилучший способ осуществить свое экстравагантное возмездие. Он играл с Чацки и сейчас играет с сержантом Доаксом. Абсурдно, но иного логического объяснения у меня не было.