— Ты никогда не согласишься оставить меня.
Мегги рассмеялась.
— Наконец-то! Давно бы пора это понять! Ты совершенно прав: я не покину тебя. Но неужели не понимаешь, как мне легко соглашаться с тобой? К тому времени, как я достаточно окрепну для путешествия, все так или иначе разрешится.
— Еще одно твое качество: ты редкостная оптимистка.
— Нет, Томас, послушай! Человек, который все это устроил, независимо от того, мужчина это или женщина, сейчас вне себя. Боится разоблачения. Подумай сам: ни одно из покушений не удалось.
— Все может быть, в зависимости от того, насколько азартны твой отец и моя мать во время игры в вист.
— О Господи! Твоя мать-партнер Джереми?
— Да.
— Тогда они выиграют — у моих родителей нет ни малейшего шанса. Знаю я, как они играют: смеются, показывают друг другу карты, обмениваются сплетнями, Это ужасно бесит настоящих игроков.
— Что-то мне все это не нравится. Мать относится серьезно только к двум вещам; к своим дневникам и висту. А как насчет Джереми?
— Бьет наповал. Надеюсь, Шарлотта хорошо играет, — откликнулась она так небрежно, словно Джереми был всего лишь обычным знакомым, приятелем, в крайнем случае, дальним родственником.
— Хорошо, что нас там нет, верно? — хмыкнул он.
— Очень! — с улыбкой подтвердила жена.
Томас еще раз окинул ее взглядом, поднялся и скинул одежду. Оставшись обнаженным, он снова подошел к кровати. Правда, при этом думал о том, где искать завтра Дженни, следует ли начать поиски как можно раньше, каким образом заставить убийцу обнаружить себя и можно ли остановить это безумие.
— Вот это да!
Неожиданное восклицание немедленно заставило его вспомнить о том, что он стоит обнаженный перед собственной женой, которая потрясенно уставилась на темный треугольник волос внизу его живота.