Дочь викария

"

"— Лорд Ланкастер, как я рада видеть вас! Любите топко нарезанный окорок? Гордость нашей кухарки. Надеюсь, вы пообедаете с нами?

Он обернулся к миссис Шербрук, обходившей дом.

— Добрый день, миссис Шербрук. Я просто заехал узнать, достаточно ли здоров Рори, чтобы тоже тренировать кошек. И совсем не хотел вам мешать.

Мэри Роуз взяла его за руку.

— Вы спасли моего сына, милорд. И я желаю, чтобы вы мешали нам, пока все мы вам до смерти не надоедим. Зовите меня Мэри Роуз.

Мегги, услышав слова мачехи, энергично закивала.

— Добро пожаловать, Томас. Как приятно, что вы выбрали время для визита. Когда я в последний раз видела Рори, он взбирался по решетке, отделявшей гортензии Мэри Роуз от ее же нарциссов, той самой, которая увита розами.

Мэри Роуз едва не упала в обморок.

— О нет, Мегги, скажи, что ты все это придумала! Решетка совершенно ненадежна. Если ты не соврала, клянусь, я больше не буду бегать за Рори и бесконечно благодарить Бога за его спасение! Нет, я соберусь с духом и хорошенько отшлепаю озорника! То есть если он окажется выше, чем на два фута от земли, я его отшлепаю.

Милорд, увидимся в столовой через пять минут. Рори! Немедленно спускайся вниз!

И Мэри Роуз, задрав юбки едва не до колен, бросилась в сад.

Мегги добродушно усмехнулась.

— Хороший знак. Она так тряслась над ним. Все боялась, что он снова не сможет дышать.

— Тряслась? Звучит совсем неплохо, — покачал головой Томас.

— Трястись в этом случае означает, что она то и дело гладит его, обнимает, тискает, закармливает лакомствами, доводя беднягу до белого каления.

Понимаете, он очень самостоятельный парнишка и терпеть не может нежности.

— Хотите сказать, что изобрели эту историю с решеткой только для того, чтобы вернуть ее на землю?

— Ну, не сказала бы, что это чистая ложь. Может, Рори с тоской поглядывал на решетку. А может, и сделал к ней… шаг-другой. Но я в самом деле в восторге от вашего приезда. Кстати, ломтики окорока такие тонкие, что через них все видно. Никто не знает, как ей это удается.

Домашние вечно стоят вокруг стола, на котором она режет окорок. Пойдемте. Можете не волноваться, что вас отравят. Единственная особа, на которую наша кухарка таит зло, — это мистер Сэмюел Притчерт, младший священник.

— Тот тип с кислой физиономией, который не улыбается, даже когда ест яблочное пирожное?

— Тот самый.

— Он безнадежен.

— Да. Но знаете ли, стоит ему взглянуть на кого-то, как этот кто-то немедленно выкладывает Сэмюелу всю подноготную.