И сладко ранит, сладко манит
Рать полустеблей, полузмей.
Мой взор уставший не устанет
Следить за нивою моей.
Колышется живая нива,
Шуршит и тянет языки.
По ветру стелется лениво,
Пищит и стонет от тоски.
- Муни прочел мне этот отрывок. Сначала решил, что это - о сорняках: они действительно могут быть и комом паучьим, и хвостом колючим. Но потом он мне признался, что задремал под дубом и увидел во сне серые поля будущего - сказал герцог З.
- Поля будущего?"
"- Да. Якобы их нарочно засеивают всякими причудливыми уродцами, квадратными ягодами, полу-стеблями полу-змеями, искусственно выведенными сумасшедшими ботаниками.
- Понимаю, почему Муни предпочел молчать. Современники его никогда бы не захотели слышать, даже нам сейчас его стихи кажутся странными - ответил Барченко. Иногда лучше молчать, нежели умножать глупости. Их и без нас скажут...
- Помолчим - предложил венгерский герцог.
- Помолчим - согласился Барченко.
Но долго молчать все равно не вышло.
В мае герцог З. успешно сдал все экзамены за седьмой и восьмой классы, получил долгожданный аттестат и уехал на лето в Вену.
Напоследок искатель истины посоветовал ему продолжить обучение не в столице, как того желали родители, а в Казани.
- Искандер, у меня в Казанском университете друг отца есть хороший, преподает анатомию, педант, конечно, маниак от науки, живность видит лишь в разрезе, но человек доброй души.
Арабский, персидский выучить - пожалуйста! Преподаватели отличные, шикарная библиотека, вплоть до средневековых рукописей.
- А вы? - спрашивал Барченко, в Вену учиться поедете?
- Не знаю еще - отнекивался мятежный герцог, в Казань я через пару лет приеду, наверное.
- Когда ""год магометанства"" будет? - усмехнулся репетитор.
- Ага, улыбнулся З., увидимся еще!
И Барченко поехал в Казань.
3. Казань. На медицинском факультете.
Казань встретила Александра Барченко тишиной. Сойдя с поезда, он ожидал пестрых картин Востока - мулл в зеленых чалмах, татарских женщин в дырчатых белых платочках, пузатых купцов и мальчишек, торгующих с подносов персидскими конфетами. Но на вокзальном буфете ему со скрипом налили стакан кипятку из большого самовара.