Тут тикали сотни часов, отмеряли время морские хронометры, валялись пружинки, колесики, гаечки и винтики. Из узкого готического окна пробивалось мало света, создавая вкупе с разгромом и пустыми деревянными ящиками, обложенными ватой, печальную атмосферу. Чучела диких птиц, доставшиеся из разграбленного подмосковного имения, обреченно таращили глаза, выгибали длинные цепкие когти и растерянно раскрывали клювы, точно им, мертвым, не хватало воздуха.
- Я сейчас, отдам скопу и вернусь, пока осмотритесь, может, что приметите необычное.
Барченко стал разглядывать часы, чучела, коробки, потом достал из застекленного ветхого шкафа пожелтевшую книгу (подробное описание Сухаревой башни со всеми планами, чертежами и схемами), углубился в чтение.
Историк повесил на дверь бумажку ""закрыто на совещание, не стучать"", и мы немедленно отправимся исследовать здание.
- Правда (он понизил голос до еле слышного шепота) будем не первыми, до нас уже побывали какие-то люди с ордерами и мандатами, ходили, простукивали стены, щуп какой-то совали.
На сей раз удача им не улыбнулась, кроме дохлых ворон и скелета кошки, не нашли, зато перемазались пылью и паутиной. На следующий день Барченко не сумел вырваться к Сухаревой башне с утра: его задержала необходимость сдать отчеты по экспедиции, пришел около часу дня.
- Нет, а что ты хочешь? - утешала его незадолго до того жена, Брюс был другом Петра, помещиком, эксплуататором, да ко всему прочему дружил с темными силами.
- Потому что летоисчисление поменяли, вот и не совпадает, надо пересчитывать, - возразил Барченко. Именно эти слова он вспомнил, разглядывая отгоняемую толпу зевак."
"Но один человек проскользнул в башню.