Александр Барченко, тоже подписчик ""Теософского обозрения, антропософский камень раскусил, посетив пару раз открытые штайнеровские чтения да познакомившись в домашних библиотеках друзей с аккуратными немецкими томиками трудов профессора.
- Оккультная мешанина с сектантским душком - так оценил Барченко учение Штайнера, завершив короткий антропософский период своей жизни. А в самом герре Рудольфе проступает нечто фаустовское. Что ж, ничего удивительного: каждый чернокнижник - немного немец, но не каждый немец - чернокнижник.
В те дни Барченко листал подшивки научно-познавательных журналов, выписывая адреса редакций и примеряя, подойдут ли его рассказы, стоит ли тратить деньги на пересылку. В одном из них, то ли в ""Природе и людях"", то ли ""Вокруг света"", ему попалась заметка о глубоководных удильщиках.
Эти ужасные рыбы проплывали в закрытых глазах даже после того, как журнал полетел в печку.
- Штайнер - точно такой же удильщик: думаешь - вкусное, а он хрясь - и проглотил, признался Барченко.
Совпадение или нет, но много лет спустя редкий вид глубоководного удильщика был назван в честь однофамильца Штайнера, добропорядочного профессора-ихтиолога.
Антропософия обещала научить ощущать свое астральное тело, выходить из надоевшей физической оболочки, проникать в мир духовных сущностей. В себе самом ученик должен родить нового, высшего человека. Этот ""высший человек"" становится тогда ""внутренним повелителем"". Но, чтобы родиться, придется умереть; чтобы вырасти духовно, надо страдать.
И ради появления этого нового человека неофит обязался полностью подчиниться Штайнеру. Полномочия учителя казались неограниченными, права ученика - ничтожными. Учитель мог порушить супружество, петое в церкви, приказав - живите теперь как брат и сестра, но не как муж с женой. Он мог сделать знаменитого поэта ночным сторожем на стройке антропософского храма. Мог карать безразличием и миловать вниманием.