– Какое рыльце! Чего ты несешь?! Недавно ведь говорила, что у него золотые руки.
– Когда я такое говорила?
– А когда он нам все розетки в доме починил, – напомнила Татьяна своей забывчивой бабке.
– Ну вас, разбирайтесь сами, – старушенция махнула на нас рукой и снова скрылась за занавеской.
– Не слушайте вы ее, – девушка повернулась ко мне. – Если бы Леня ушел из своей чокнутой семейки, он бы человеком себя почувствовал. А я его сюда привести не могу, сами видите, как у нас тесно, да и бабка его запилит.
– Кое-кто видел той ночью человека, похожего на Леонида, около дома Краснощековой.
– Это у Олькиной хозяйки, что ли? – догадалась Таня.
– Да, там.
Девушка призадумалась, потом сказала:
– Это, наверное, врач был или медбрат.
– Какой врач? Какой медбрат?
– Так ведь Краснощекова той ночью «Скорую» себе вызывала.
– А вы откуда знаете? – уточнила я.
– Мне Женька, ее соседка, сказала, что ночью видела около дома Краснощековой «неотложку».
– Вы имеете в виду день прощания с Семеном Семеновичем?
– Ага. Правда, я сама ее не видела. Это мне Женька сказала, она ведь в кафе, где поминки были, работает.
– А сегодня ваша подруга на работе?
– По-моему, у нее выходной.
– Да, возможно, ему это поможет, – подтвердила я. – Меня интересует, что и кого ваша знакомая видела той ночью.
Татьяна позвонила Евгении, но та не поведала ничего нового. Встав ночью, чтобы выйти в туалет, она мельком взглянула в окно и заметила карету «Скорой помощи», вплотную подъехавшую к дому Краснощековых. Во сколько это было, как долго она там простояла, как выглядели медики – соседка ничего этого не видела.
– Ну вот, собственно, и все, – подытожила Таня.
Я быстренько свернула общение с этой девушкой и ушла. Так семья Николаевых осталась вне моих подозрений. Напрасно Оля так переживала за своего младшего брата, а Таня соответственно – за бойфренда. Теперь все мои мысли были только о карете «Скорой помощи». Я не сомневалась, что именно на ней злоумышленники вывезли гроб с телом покойника.