— Это личный звонок, — натягиваю на лицо улыбку. — Так что поищу другое место.
Разумеется, я не буду звонить Власову при нем. Это личное!
— Рад, что ты здесь, — говорит Марк, отворачиваясь к сумке.
— Я не надолго.
— Спешишь куда-то? — спрашивает, не оборачиваясь.
— Да, к дочери…
— Как ее зовут?
Ответ застывает у меня в горле, потому что легким движением руки Зотов сдергивает со своих бедер полотенце и бросает его на стол.
Мой позвоночник превращается в наэлектризованный кол, а глаза округляются.
В мои семнадцать он делал так постоянно.
Пока Зотов копается в сумке, я жадно разглядываю его крепкие ягодицы, на одной из которых набита татуировка — аббревиатура из трех латинских букв, значение которых я даже не берусь угадывать, но я могу с уверенностью сказать, что раньше этой тату на его заднице не было.
То поднимаюсь вверх, то спускаюсь вниз взглядом по мышцам его спины.
Боже…
Этот невозможно красивый, сексуальный и чужой мужчина — Зотов!
Скольжу глазами вниз по крепким ногам и вижу, что фиксатора, в который еще вчера была закована одна из них, больше нет, но у стены пристроена трость, а значит, его травма — реальная вещь.
Развернувшись и прихрамывая, Марк делает шаг к стулу, на котором лежит стопка мужской одежды.
Приоткрыв рот, пялюсь на его пах, забывая моргать.
Он слегка возбужден. Господи, у него немного стоит! Прежний он или новый, но мне достаточно.
— Зотов… — говорю угрожающе. — Ты не в раздевалке.
— Я все тот же, Отелло, — смотрит на меня с иронией. — Ты все видела. С тех пор ничего не поменялось, — ловит мой взгляд, когда вскидываю его вверх.
Это обращение ударяет по моим нервам сильнее, чем его голая задница и полутвердый член.
— Кажется, пары сантиметров не хватает.
Захлопываю за собой дверь с треском.
От притока адреналина краска заливает щеки. Чувствуя себя так, будто меня перевернули вверх тормашками и встряхнули, залетаю в соседнюю дверь, которая оказывается гостевым санузлом с душевой кабиной.