Огромное помещение, забитые до потолка трибуны и грохочущие басы своим масштабом поражают даже мое воображение. Бешеная энергетика давит на плечи, заставляя чувствовать себя микроскопической песчинкой в этом океане людей. Маруся сжимается в комок, сгорбив спину, и поднимает напряженный взгляд, выискивая во мне поддержку.
В такой мясорубке моя дочь впервые, и она волнуется.
— Ничего не бойся! — шепчу одними губами, ловя ее испуганный взгляд.
Маруся растерянно приоткрывает рот, являя мне милую дырку вместо молочного зуба.
— Переобувайтесь быстрее! — махнув рукой на скамейку у стены, командует Клюева. — Ждите здесь. — И испаряется, слившись с толпой.
Мне требуется вечность, чтобы во всей этой сумятице натянуть на ноги дочери коньки и справиться со шнурками, в которых путаются пальцы. Масла в огонь подливают дети в таких же нарядах, как наш. Они организованной группой маячат на периферии зрения, и я боюсь потерять их из виду, из-за этого все время отвлекаюсь.
— Мам, жмет… — хнычет дочь.
— Сейчас! Черт! — рычу, развязывая только что завязанный узел, и принимаюсь ослаблядь шнуровку.
Мои пальцы деревянные, и со второй попытки получается все тот же бардак. Распускаю шнурки в третий раз и, плюнув, упираюсь коленями в грязный пол.
— Шнурки затягиваются снизу вверх, а не наоборот, — раздается над моей головой скучающий мужской голос.
Первое, что мне хочется проорать ему в ответ — это: «Отвали!»
— Что?! — рявкаю, вывернув шею и обернувшись.
Скольжу глазами вверх по длинным мужским ногам, одетым в синие джинсы, спотыкаясь о медицинский фиксатор, в который закована одна из этих ног до колена. Поднимаюсь глазами выше — по узким бедрам, плоскому животу и широким плечам. Правым плечом мужчина опирается о стену. На нем красно-белый свитер с оленями, чтобы увидеть его лицо, я вынуждена запрокинуть голову и отбросить с лица волосы.
Сердце пропускает удар, когда все-таки добираюсь до упрямого точеного подбородка, рассеченного небольшим рваным шрамом слева направо, и выше, к карим глазам, с ленцой смотрящим на меня сверху вниз.
Водоворот вспыхнувших в голове воспоминаний на секунду отодвигает в сторону весь окружающий мир, отбрасывает меня в прошлое — туда, где мне семнадцать, а стоящему рядом мужчине девятнадцать, и я до безумия в него влюблена.
Забываю, как дышать, и смотрю не моргая.