— Мам, я есть хочу… — булькает она.
— Восемь, девять…
— Ну, мамочка…
— Сейчас…
— Ма-ам, мы еще долго? Я устала. Мам?
— Да…
“Раз, два, три…”, — внутренне чертыхнувшись, начинаю считать сначала."
"В конце года навалилось будто все и сразу, единственное, что спасает — через неделю я закончу семестр и уйду на каникулы.
— Мама… Ты сказала насчет моих трусов?
— Вот черт… — бормочу, вскинув голову.
Откинувшись на спинку кресла, перевожу слезящиеся глаза на дочь. Маруся сидит на пластиковой табуретке в детском уголке дедовой стоматологии и рисует на доске какую-то абракадабру.
Перед моей стойкой возникает клиент с атрофированной после уколов челюстью, мычанием и жестами мужчина извещает о том, что хочет расплатиться.
Заглянув в монитор компьютера, вижу выставленный отцом счет и ввожу сумму на платежном терминале. Дождавшись, пока звякнет дверной колокольчик и хлопнет дверь, достаю из кармана халата телефон и быстро набираю воспитательницу, про которую напрочь забыла.
— Добрый вечер… — прикрыв ладонью рот, смотрю на Марусю, напрягая мозги, чтобы вспомнить, как зовут ее воспитательницу. — Ольга Павловна…
— Петровна, — поправляет без претензии.
Навострив уши, Маруся выпрямляется и растягивает губы в озорной улыбке, от которой на щеках появляются милые ямочки. Приложив палец к губам, велю ей молчать.
— Это мама Марии Власовой, извините, что поздно…
— Что-то срочное?
— В пятницу на мальчика из Марусиной группы надели ее запасные трусы…
Дверной колокольчик снова звенит, но я точно знаю, что никаких записей на сегодня больше нет, поэтому разворачиваюсь на кресле с вежливой дежурной улыбкой, чтобы прогнать пришельца.
На секунду меня парализует, пока слушаю в трубке назидательное:
— Да, форс-мажор, вы же не будете по этому поводу… расстраиваться?
Теряю нить разговора, в то время, как дверной проем заслоняет собой… Зотов.
На его голове дурацкая красная шапка с помпоном, которая ярким пятном выделяется на фоне черной парки и черных спортивных штанов, в которые одет.
— Форс-мажор… — повторяю, скрипнув креслом.
Как?! Как он здесь оказался?
С момента нашей последней встречи прошло чуть больше суток, и за это время, касаясь мыслей о нем, я одергивала руки, как от горячего утюга. Вычеркивать Марка Зотова из своей жизни я научилась давно, но мой пульс предательски подпрыгивает, когда вижу его широкоплечую фигуру, которая продвигается внутрь помещения, скрипя линолеумом под кроссовками.