- Ты же понимаешь, что если об этом прознает хоть кто-то, то у твоей жены на спине будет не просто мишень. Она, блядь, бомбой замедленного действия станет.
Что сказать? Я это отлично понимаю. Как и то, что несмотря на риск, выгода значительна. Если обернуть себе на пользу.
- Думаю, это уже не такая уж тайна. Поэтому и говорю - ситуация может измениться.
- И кто в теме? - цепко спрашивает Рус.
- Феликс. Он не сказал прямо, но намекал на то, чтобы берег Ольгу.
Сабуров хмурится. И я с ним согласен. Такое шило лучше бы не доставать из мешка.
- Получается Борисов, сука, устроил подставу, а сам слился, - мрачно подводит итог друг. - Не знай я про его заскоки, решил бы, что он и правда захотел дочь защитить. Но ведь этот старый лис… Да по херу ему было на всех. Жадный ублюдок.
Вздыхаю и задумчиво хмыкаю.
- Черт его знает. Он когда сватал мне куклу свою, все время повторял, что она принесет мне удачу. Я тогда не въехал. Еще нес какую-то чушь про то, чтобы я защитил ее.
Рустам вопросительно приподнимает бровь.
- И ты рискнешь использовать вот это? - он кивает на письмо покойного тестя.
- Кто знает. Пока без надобности, но ты же понимаешь - здесь не все зависит от меня.
- Но если люди Кагановича объявятся, это может спровоцировать многих, - настаивает Рустам.
- Что ты предлагаешь? Первым пойти к нему? Предъявить наследницу?
Вопрос повисает в воздухе без ответа. И так понятно, что лезть на рожон глупо и бессмысленно. Однако козырь этот стоит иметь в виду.
- Как это вообще вышло? Разве у Кагановича были дети?
- Дочь.
- Это понятно. Просто как так вышло, что он позволил Борисову забрать девчонку? Да еще и ребенка ей заделать?
- Сейчас это как-то не особенно меня интересует, - отмахиваюсь от очередной тайны старого лиса. - Может, выкрал, а может, еще чего. Но вполне вероятно, что дед даже не в курсе, что у него есть Ольга.
- Да, пиздец, конечно, знатный нагрянет, если Каганович решит заявить о себе, - ворчит друг. - Но знаешь, я попробую через своих узнавать - в Совете ли он до сих пор.
Я, конечно, не особо на что-то рассчитываю. Уж слишком многозначительно тогда смотрел на меня Феликс, когда советовал не спускать глаз с жены.
Вообще ее появление в моем доме внесло неясную смуту в мою жизнь. Вроде бы все так же как раньше. Но что-то тикает иначе. Даже когда утром трахаю ее, неясное чувство зудит под кожей. И если бы не то, что она теперь носит мою фамилию, давно бы уже выкинул за порог.