Ненависть и примирение – пусть и нестандартное, с масками и ложью, но тот сентябрьский вечер позволил нам сблизиться.
Андрей и Элина.
Артем и его жена, имени которой никто не знал. А даже если и знали, то называли просто «женой Руднева».
Нам понадобились маски, чтобы друг друга понять и принять. Новые духи и другого цвета глаза, чтобы заново влюбиться. Перчатки, чтобы заскучать по прикосновениям. Парики и чужой голос для эпатажа.
И убийство – прощальный подарок моей сестры. Благодаря этому подарку мы с Рудневым, едва сблизившись, друг друга потеряли.
Окончательной.
Навсегда.
Он исчез для всех, и даже для нас с Богданом он пропал на много-много месяцев.
Я тосковала по Андрею. Именно так я называла своего жестокого мужа – Андреем, потому что Андрея я полюбила. Не Артема, а именно того мужчину, другого.
Андрея не было в моей жизни восемь месяцев. Больше всего сын скучал по отцу – ведь ему не объяснишь, что папа пропал не просто так.
И я набиралась терпением. Ждала.
Не Артема ждала. А Андрея.
Училась, работала, оформляла наследство, полученное от «смерти» мужа, а по вечерам разговаривала с Натальей и изредка встречалась с Давидом. Рядом с ним Богдан меньше скучал по отцу.
Но я ждала. Я знала, что Андрей вернется, и мы будем вместе.
Артема я ненавидела, но Андрея я смогла полюбить, и мне было неважно, что физически это был один и тот же человек.
Для настоящей жизни это так важно.
Думаю, что, если бы хоть однажды Андрей причинил мне боль, я бы вспомнила о том, что он и есть тот самый Руднев Артем – влиятельный и жестокий мультимиллиардер.
Но за все годы счастливой семейной жизни он не посмел опорочить свое новое имя. Он не причинил мне боль.
И постепенно я привыкла к мысли, что если я люблю Андрея, то значит, что я смогла полюбить Руднева.
И в секунду осознания этого я стала женой Руднева уже добровольно.
Под настойчивые поцелуи я возвращаюсь в реальность.
- Богдан не зайдет?
- Нет, Давид учит его плавать… ммм… Ай! Ты что, меня укусил?!
Я дергаюсь в мужских руках, кидая взгляд полный недоумения. На груди остался красный след от «супружеского» укуса.