Я не успела среагировать, как он размашистыми шагами сократил между нами расстояние и впился в мои губы таким же диким и жадным поцелуем.
Под напором этого бешеного ненасытного поцелуя я не смогла ничего ответить. Я поглаживала его плечи, словно гладила раненого зверя, к которому испытывала лишь сочувствие. Потому что ничего иного к нему я не могу испытывать, и от этого мне становится плохо.
Я не понимала, почему мое сердце молчит. И неужели каждый поцелуй с Давидом будет восприниматься как нечто должное?
Я распахнула глаза в изумлении, едва почувствовала его руки на своей груди.
Его губы сминают мои в страсти и боли, а мое сердце колотится от того, как же все чертовски далеко зашло.
У меня с трудом получается перехватить его руки.
Затуманенный взгляд Давида смотрит на меня из-под прищура. И я уже не уверена, что смогу остановить того, с кем я так долго играла.
- Нет, Давид. Ничего не будет, - мой голос полон решительности.
Я думала, что Давид будет не в настроении. Что его не устроит такой резкий откат после всего, что творилось между нами в последние минуты.
Однако, холодная улыбка касается его губ, и он резко убирает от меня руки. Я удивленно вскидываю взгляд, и у меня перехватывает дыхание от того, что я прочла в его глазах.
Что-то нехорошее. Совсем не доброе для меня.
- Нельзя играть с тем, кто решает твою судьбу. Нельзя играть с тем, кому ты заведомо проиграешь, потому что ты не сможешь переспать с его братом. Верно, Аля?
- Ты знал и все равно поддался?! – резко сажусь на постели.
Ярость охватывает меня.
Я почувствовала себя маленькой уязвимой девочкой.
Это не я играла. Это со мной играли.
Давид вмиг оказывается рядом. Но его взгляд уже не такой теплый, а руки совсем не горячие.
- Не с теми людьми ты решила поиграть.
- Нет, это не с той вы связались.
Давид прищуривается, а я объясняю:
- Странно, что с таким влиятельным человеком, как Артем Руднев почти никто не пришел попрощаться. Я слышала, что его похороны прошли очень тихо. Странно, что ты не сильно горюешь по его смерти.