Дом Люцифера

Он влез в них и уже оттуда вышел на Институт имени принца Леопольда.

С помощью электронной почты отчет был разослан из Института тропической медицины имени принца Леопольда по всем лабораториям «Уровня-4» во всем мире. Даже беглого взгляда на материалы было достаточно, чтобы понять: вот это наверняка будет интересно Джону. Удовлетворенно кивнув, Марти стал прослеживать, куда могли попасть сообщения. И становился все более хмурым по мере того, как крепло убеждение: некто убрал эти материалы не только из сайта оригинала в центральном компьютере бельгийского института, но также в сайтах по всем адресам получателей.

Чего и следовало ожидать. В такой ситуации обычный хакер, да и не только он — даже самый опытный эксперт в делах защиты электронной информации — впали бы в отчаяние.

Кто угодно, но только не Марти Зеллербах! Некие мудрецы из киберпространства, похоже, подсказали ему на ушко нужное решение. И он сумел сделать то, чего не удавалось другим.

Причем никаких особых званий и титулов у него не было — не считая, разумеется, двух степеней доктора наук в квантовой физике и математике, а также в области литературы. И ни на кого он никогда не работал, кроме как на себя. Точно кит, выброшенный на берег, он задыхался в обычном физическом мире, где преспокойно существовали другие люди, и был объектом их жалости и даже презрения. Но, плавая в электронных волнах киберпространства, чувствовал себя уверенным в своих силах, могущественным и ловким. Здесь он был королем, морским богом Нептуном, и более мелкие рыбешки, собратья по разуму и увлечению, признавали неоспоримое его превосходство.

Заливаясь счастливым смехом, он ткнул пальцем в пространство, точно это был не палец, а шпага дуэлянта, и вскочил на ноги. И нажал на кнопку принтера. Описал неуклюжий пируэт возле кресла, а машина выплюнула листок бумаги. Не было для Марти большей радости, нежели осознание того, что ему удалось то, на что органически не способны другие.

Хоть и скромная, но все же компенсация за одинокую уединенную жизнь. И в моменты раздумий об этой жизни он неизбежно приходил к такому выводу."

"Когда он глядел на всех этих крепко стоявших на ногах тупоголовых заурядных людей, смевших судить его, ведущих так называемую «нормальную» жизнь и имеющих «нормальные» взаимоотношения, ему порой становилось просто смешно.