Ну а как насчет записей телефонных переговоров Софи? И что узнал о Билле Гриффине?
— Ничего. Извини, Джон. Я, правда, очень старался.
— Знаю, знаю. Ладно. Потом прочту, что ты там надыбал.
Они приближались к выезду с Коннектикут-авеню, к тому месту, где начинался парк Рок Крик в Мэриленде. Смит проехал в ворота парка и остановил «Роллс-Ройс» на тихой лужайке, окруженной высокими толстыми деревьями. Марти протянул ему две распечатки со словами:
— Все остальные записи и материалы уничтожены директором Информационного медицинского центра.
— Решением сверху! — чертыхнулся Смит. — Проклятие! Наверняка за всем этим стоят люди из правительства или армейской верхушки. Или же у негодяев, которые сотворили все это, больше власти, чем я предполагал.
— Знаешь, это меня пугает, Джон, — заметил Марти.
— Меня тоже. А вот кто за этим стоит, мы, думаю, скоро выясним.
И Смит принялся читать сообщение из Института имени принца Леопольда.
В нем доктор Рене Жискур описывал случай, произошедший много лет тому назад, когда он работал в полевом госпитале, развернутом в дикой глуши, в джунглях боливийской Амазонии.
"Смит призадумался. Что могло привлечь внимание Софи в этом сообщении? Фактов совсем немного, лишь смутные воспоминания о некой, почти анекдотичной истории, связанной с работой в джунглях. Может, упоминание о «Мачупо»? Но ведь сам Жискур не проводил никаких параллелей, никак не связывал старый вирус с новым, к тому же антитела, выделенные из «Мачупо», не оказали никакого воздействия на неизвестный вирус.
— Это важно? — спросил Марти. Он так и горел желанием помочь.
— Пока что не знаю. Подожди, дай прочесть остальное.
Там было еще три доклада — все из иракского министерства здравоохранения.