Затем послышался топот сапог и громкий голос, что-то спрашивающий по-арабски.
Кровь бросилась в лицо Джону. Их предали! Он выхватил «беретту» и резко развернулся.
Одновременно с ним Гасан выдернул из груды сложенных горкой покрышек автомат АК-47 и рявкнул:
— Республиканская гвардия!
Судя по тому, как ладно лег ему на руку автомат, Смит понял, что Гасан не впервые пользуется этим грозным оружием, чтобы защитить себя или свою лавку.
Джон направился на шум, Гасан преградил ему дорогу. И, обернувшись к пожилой женщине с больным ребенком, тихо и яростно прошипел:
— Убирайтесь отсюда, вы, все! Сам справлюсь.
Решительный араб не стал дожидаться, пока Смит предпримет какие-то действия. Подошел к двери, просунул ствол АК-47 через занавеску и открыл огонь.
Звук стрельбы в закрытом помещении показался просто оглушительным. Фанерные стены дрожали, от них в разные стороны разлетались щепки. Женщина за спиной Смита закричала. Ребенок заплакал.
Зажав «беретту» в руке, Джон бросился к ним, перепрыгивая через кучи покрышек.
Гасан, укрывшийся за покрышками в другом углу помещения, возбужденно бормотал молитвы:
— Аллах велик.
Еще один всплеск оглушительных автоматных очередей. Женщина прикрыла ребенка своим телом, чтобы защитить от автоматного огня, Джон навалился сверху. Шальные пули разбивали бутылки и банки, стоявшие на полках. Пол засыпали сверкающие осколки стекла. Винты, болты и шурупы, содержавшиеся в разных емкостях, разлетались, как шрапнель. Где-то в глубине помещения с шумом хлестала вода из разбитого бачка туалета.
Джон сталкивался с подобным и прежде — с глупой убежденностью плохо обученных солдат, считавших, что ураганным огнем можно подавить всякое сопротивление.