Он уже замыслил один эффектный маневр, с помощью которого надеялся окончательно убедить главного врача, а через него — и президента. Теперь надо было выбрать самый выгодный момент.
И вот, глядя на задумчивые мрачные лица Петрелли и Окснарда, он решил, что такой момент настал.
Он должен сломить их пассивность и нерешительность. Если не удастся убедить Окснарда, все труды и старания последних десяти лет пойдут прахом.
Я не проиграю, — подумал он. — Просто не имею права проиграть.
— Что ж, единственный способ убедиться в ее действенности, это проверить ее на человеке.
Главный врач Окснард вздрогнул и поморщился:
— Вы же знаете, что это невозможно.
Тремонт вскинул руку.
— Нет, нет. Пожалуйста, дайте мне закончить. Я введу себе вирус, а затем — сыворотку. Возможно, обезьяний вирус и не соответствует в точности тому, который сейчас распространяется. Но, по моему мнению, достаточно близок ему, поэтому я не вижу опасности возникновения каких-либо побочных эффектов после применения сыворотки.
— Полный абсурд! — воскликнула Нэнси Петрелли. — Вы прекрасно знаете, что мы просто не можем позволить вам пойти на такое!
Джесси Окснард, похоже, колебался.
— Вы что, действительно собираетесь испытать ее на себе?
— Именно, — решительно кивнул Тремонт. — Другого способа убедить всех, что наша сыворотка способна остановить эту ужасную эпидемию, просто нет.
— Однако.
— Это не нам решать, Нэнси, — остановил ее Джесси Окснард. — Тремонт вызвался совершить величайший акт гуманизма. И мы как минимум просто обязаны уважать это его решение и незамедлительно доложить о нем президенту.
Петрелли нахмурилась.
— Но, черт побери, Джесси, у нас же нет никакой уверенности в том, что эти два вируса и сыворотка будут взаимодействовать в человеческом организме тем же образом.