Может, наконец вы перестанете глазеть на меня и я смогу приступить к работе. Все говорят, что вы очень крутой военный врач. Я это уважаю. Но зато я куда лучший ученый, чем вы, и вам придется с этим смириться.
— Что ж, буду иметь в виду.
Она смотрела ему прямо в глаза.
— И еще вам лучше придержать в штанах свою штуковину. По крайней мере, до тех пор, пока я не разрешу ее вынуть.
Смит кивнул, улыбнулся и сказал:
— Могу и подождать.
Эта полутемная больничная комната казалась сейчас островом вне времени и пространства.
Господи, о чем это он только думает?
Он бешено затряс головой. Пытался собраться. Где он?.. В больнице.
Розовые и желтые лучи восходящего солнца отсвечивали от здания напротив.
Где она находилась последние несколько недель? Ему надо было быть с ней, не отходить ни на шаг.
Сколько народу приглашено к ним на свадьбу?.. Надо написать каждому. Лично. Сообщить, что ее больше нет... Нет.
Это он ее убил. Предложение работать в Детрике было столь выгодным и заманчивым, что ей ничего не оставалось, как принять его. И это ее убило. Он понял, что хочет ее, с того самого момента, когда впервые увидел, еще там, у Рэнди. Когда он начал говорить Рэнди, как страшно сожалеет о том, что ее жених умер, та вдруг разозлилась.
Да, он должен сообщить ее семье. Но у нее не было семьи. Только Рэнди. Значит, надо сообщить Рэнди.
Он поднялся и пошел искать телефон-автомат и тут вдруг почему-то вспомнил Сомали. Он был приписан к военному кораблю, отправленному поддерживать порядок и защищать граждан в этой стране, раздираемой на части жестокой междоусобной войной.
В армии его обвинили в несоответствии служебному положению.