У двери Питер остановил свой полёт, чтобы оставить последний наказ:
— Фредерика, вы должны отдыхать, спать и есть. Рука и нога задержат вас ненадолго, вы совершенно нормальны, и мы надеемся, через день-два вернётесь к работе. Следовало бы добавить «Забудьте этот кошмар», но я знаю, что вы всё равно его не забудете, и в своих интересах я бы хотел сказать прямо противоположное. Постарайтесь всё вспомнить. Покопайтесь в мельчайших подробностях. Вспомнив о марках Криса и о тех письмах, вы дали мне необычайно ценный ключ… Поэтому, лёжа здесь, пожалуйста, вспомните все дни с вашего приезда.
— Хорошо, Питер, — негромко согласилась Фредерика. — Постараюсь, — и тут ей пришла в голову неожиданная мысль. — А тот ключ. Вы узнали что-нибудь в Вашингтоне?
— Да, кое-что, но недостаточно. Я теперь знаю, кто убил Кэтрин Клей и, вероятно, Марджи, кто напал на вас с Филиппиной. Да, я это знаю. Но у меня нет доказательств. И в этом вы можете мне помочь.
— Питер. Если знаете, почему не говорите мне? Если бы я знала, могла бы думать гораздо лучше.
— Нет. Я так не считаю. Тогда вы стали бы выдумывать — не сознательно, нет, вы просто будете подрезать пальцы, чтобы надеть туфельку, как сёстры Золушки. К тому же вы не умеете обманывать, моя дорогая Фредерика, а я не хочу, чтобы на вас напали снова. Вторичное нападение может оказаться успешнее. На всякий случай мы вас здесь держим под охраной. Видите ли, убийца, как и я, может подумать, что вы помните что-то важное.
— А вы сами? — слегка раздражённо спросила Фредерика. Все эти неприятности вдруг стали очень значительными. Эта тайна, неожиданная склонность к слёзам, беспомощно тяжёлые рука и нога, а теперь ещё заключение и вся официальность.
— Я полиция, причём особая, — Питер улыбнулся. — Вероятно, я вам уже надоел. Но если почувствуете вдохновение, пожалуйста, попросите сестру позвонить в участок.
— Ну, по крайней мере есть чего ждать, — проворчала Фредерика. Питер и мир по-прежнему раздражали её, к тому же начала снова болеть голова.
Питер Мохан не стал отвечать. Но, поворачиваясь и исчезая, он улыбался.
Фредерика лежала, слушая, как затихают его шаги в коридоре. Сегодня он не надел свои неслышные шпионские башмаки, подумала она.