Что-то очень плохое происходило с её братом, и это плохое — часть её сна.
На лестнице показалось сначала чёрное потом пёстрое пятно: коты вышли из погреба на кухню. Сьюзан пробежала мимо Такера, который по-прежнему дёргался в руках Майка, и захлопнула дверь. Потом схватила брус и поставила его на место. Но у неё было чувство, что она лишь частично закрыла зло, что тьма по-прежнему клубится вокруг них.
Майк не смог один нести сопротивляющегося Такера. Потребовались совместные усилия Майка и бабушки Хендрики, чтобы оттащить мальчика от дверей погреба.
Им еле-еле удалось поднять его в верхний коридор, и только здесь он вновь обвис и потяжелел. Майку и бабушке Хендрике пришлось вдвоём поднимать продолжавшего стонать мальчика, а потом он закричал:
— Наружу… наружу из темноты! — но Сьюзан забежала вперёд, включила свет, и темноты не стало.
Когда они наконец затащили мальчика в его комнату, Такер вскрикнул в последний раз. Сьюзан обессиленно прислонилась к стене. От криков брата тело её цепенело. Они положили его на кровать, и он лежал неподвижно и широко открытыми глазами смотрел в потолок.
— Сьюзан, — голос бабушки Хендрики дрожал, лицо её побледнело, и впервые она показалась по-настоящему старой.
Сьюзан повернулась к двери, обрадовавшись — в то же время ей было стыдно за свою радость, — Что может больше не смотреть на Такера. Ей не хотелось возвращаться в кухню, но она нашла там выключатель и кнопку звонка под ним и нажала.
Неужели никогда не загорятся огни в том доме? Но вот в окнах каретного дома появился свет. Сьюзан взлетела по лестнице и побежала в новое крыло. Бабушка Хендрика оставила свет в своей спальне, и Сьюзан сразу нашла записную книжку в крытом шёлком переплёте. Схватив её, она побежала назад.
Миссис Кингсли уже поднималась по лестнице, под обычным чёрным плащом был виден край платья.