Вверху, у себя в спальне, она была свободна и светла. А здесь, внизу — Сьюзан заставила себя посмотреть на дверь погреба — здесь что-то должно произойти!
Она перестала есть, не хотелось больше. Даже затошнило при виде Такера, пожирающего оладьи. Вообще при взгляде на Такера её охватывала тревога. Он как будто что-то знает, что-то ужасное, и всё время об этом думает. И раньше или позже скажет Сьюзан то, что она не хочет слышать.
— Это всё, что ты съела, девочка? — спросила миссис Кингсли, увидев, что Сьюзан складывает салфетку.
— Я… я не голодна. Больше не хочу, спасибо.
Миссис Кингсли покачала головой.
— Ну, ладно, тогда беги. У мисс Хендрики дела. Она скоро вернётся.
Бежать — куда? В библиотеку? А как же Такер? Он прикончил — и весьма прожорливо, как решила Сьюзан, — последнюю оладью, но явно не собирался вставать со стула и идти мыться, как ему всегда приказывали после еды. Казалось, и миссис Кингсли ожидает, что он останется на месте. Сьюзан медленно убрала за собой и пошла в библиотеку.
Майк сидел у окна, где раньше Такер, на коленях у него лежал раскрытый дневник Джекоба Кайделла. Он разбирал рукопись, когда Сьюзан подошла к нему.
— Майк, что должно случиться? — она крепко прижала рукой живот. Больше не боялась, как ночью, но знала, что впереди их ждёт какое-то беспокойство. — Таки больше не кажется больным.
— Да, — Майк явно хотел, чтобы она отстала, но Сьюзан не сдавалась.
— Бабушка Хендрика звонила папе и маме?
— Не думаю.
— Может, нам позвонить, если она забыла? — настаивала Сьюзан.
— Позже… может быть… — он неожиданно повернул книгу так, чтобы и Сьюзан смогла увидеть выцветший рисунок, занимавший целую страницу.
— Это… это же бабушка Хендрика… и… и… — Сьюзан удивилась.
Женщина на картинке стояла напряжённо, на ней было странное коричневое платье с оборками и бусами, нашитыми на плечи и вокруг шеи. На плечах также лежали два ожерелья из зубов или когтей животных, а волосы её двумя прядями обрамляли лицо с уверенными чертами.
Рядом с женщиной стоял мужчина.