Она поведала мне, что не помнит о том, чтобы любила в ту далекую пору; но если она тогда и принадлежала другому, то тосковала обо мне, Ее Собственном, которого она не в силах была забыть. Истинно, такова жизнь: счастье, любовь и радость рождают печаль… не следует забывать об этом.
Наани напомнила мне, что с тем же успехом мы можем предполагать, что и в той жизни она умерла моей собственной Девой; незачем думать, что сердце могло позволить ей принять другого мужа; ведь душа ее знала, что уже встретила Своего Собственного, и потому не обратила бы внимания на предложения других мужчин.
Впрочем, мы могли верить лишь в то, что прежде были вместе, и надеяться, что остаток пути не разлучит нас.
Последовав этому мудрому примеру, я обрел новые силы, подумав, что напрасно терзаю себя пустыми сомнениями… кроме того, не имея власти над прошлым, я не мог ничего узнать или исправить.
Когда мы вновь взялись за еду, Дева удобно устроила меня, поправила мои повязки и решила надеть башмаки и причесать волосы, клянусь, лишь потому, что знала, как восхищают меня ее босые ноги и волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она была так рада, когда я восхищался ее смелой красой, ибо во всем дополняла меня, о чем только и остается мечтать мужчине. Так закончился этот тихий день, отданный разговорам и дружбе.
Я тоже уснул, помню только, что Наани время от времени чуть приподнималась на локте и с большой любовью заглядывала в мое лицо, проверяя, хорошо ли мне.
Ну, а проснувшись, я услышал шипение воды и понял, что Дева уже поднялась и сперва занялась собою, что я заметил, едва она подошла ко мне, ведь волосы ее, успевшие просохнуть после мытья в укрывавшейся за кустами теплой котловине, лежали на плечах именно так, как мне нравилось.