Никто, однако, так и не понял, какие дела он ведет; возникло подозрение, что не слишком чистые.
– А мне нужно в университет к шести вечера, – вставил профессор Карлетто, поправляя очочки, усеянные каплями влаги.
Джованноне курил сигарету за сигаретой, молча. Но качал головой с недовольным видом.
– Жаловаться бесполезно, – одернула их Дебора с высоты своих каблуков. – Ишио добираться аж до Милана, а он ни слова не говорит. – Потом добавила: – И я не в восторге от того, как повернулось дело, но раз уж мы здесь, пусть это хоть чему-нибудь послужит.
Они продрогли и разозлились, заметил психолог.
– Ладно, смотрите, что мы сейчас сделаем… – начал он. – Припомнив все, что было в то июльское воскресенье, в точности повторим каждое наше действие.
– Черт, столько времени прошло, – возмутился Этторе.
– Мы будем помогать друг другу, – успокоил его Джербер. – Данте стал первым восковым человечком и тотчас же запятнал Джованноне. Дебора пряталась за кучей сухих веток, где-то вот тут, – показал он.
– Я залез под каменную скамью, – включился Карлетто.
Наконец хоть кто-то проявил интерес к эксперименту, подумал Джербер.
– А я где был? – почесал голову Ишио.
– За сараем с садовыми инструментами, как обычно, – напомнила Дебора.
– Ты уверена?
– Да, – подтвердил Джербер.
– Повтори-ка еще раз, зачем мы это делаем, – буркнул Данте, самый строптивый.
– Затем, что взрослые отмахнулись от нас, когда мы подняли тревогу, и вызвали полицию только через три часа, – в очередной раз повторил Джербер.
Его слова, казалось, произвели впечатление, и все принялись за дело, рассыпавшись по лабиринту из кустов бирючины.