Если бы только Эва успела под гипнозом завершить портрет матери, она бы собственными глазами увидела подлинные черты воображаемого друга. Такое откровение развеяло бы чары, опутавшие ее разум и подавляющие волю.
Раздумывая над этим, Джербер на миг поднял голову и устремил взгляд на огромное здание. Свечи на подоконниках превратили угасший дом в дом огней. Огонек плясал и за окном Эвиной комнатки. Рядом со свечой в руках стояла и сама девочка. Стояла молча, неподвижно, светлые волосы рассыпались по плечам.
И тут Эва приникла лицом к стеклу. Приоткрыла рот и подышала на прозрачную поверхность, выпустив облачко пара. Потом стала рисовать, пальцем. Послание Пьетро Джерберу. Последнее перед тем, как расстаться навсегда.
Психолог разглядел мордочку маленького зверька.
Дикобраз обрел форму, потом быстро исчез, когда облачко испарилось. Но этого гипнотизеру хватило, чтобы понять, как выглядит мать девочки.
49
Он открыл входную дверь и прежде Майи вошел в квартиру, неся сумку с ее одеждой. Девушка следом за ним шагнула в темноту, не говоря ни слова. Она явно до сих пор была выбита из колеи. Джербер не хотел ехать с ней в гостиницу, оставить ее одну тоже не мог, поэтому предложил остановиться у него.
Только на одну ночь, завтра он поможет ей найти другое пристанище.
Он включил свет во всех комнатах, чего никогда не делал. С тех пор как Сильвия с Марко уехали, он завел привычку пробираться в темноте, по-кошачьи. Но сейчас ему хотелось, чтобы квартира ожила. Не была бы похожа на гробницу одинокого, раздавленного, негодного психолога в свободном падении.
– Мне нравится у тебя, – сказала рыжеволосая девушка."
"Может быть, из вежливости. Хотя квартира и вправду была красивая, располагалась в историческом здании в центре Флоренции, и Джербер вместе с бывшей женой со вкусом ее обставили.
Джербер уступил ей свою спальню. Выдав ей банный халат и чистые полотенца, улучил время, пока Майя принимала душ, и сменил простыни на супружеской постели. Пожелав ей спокойной ночи, хотя было уже три часа утра, сам пошел помыться.