Невидимый заслон пронесся мимо них, оттеснив пламя к стене и потолку. Вокруг Степана будто раздулся огромный пузырь воздуха, не позволяющий огню охватить центр зала.
– Скорее, – простонал Степан. – Я не делал такого прежде. Долго не выдержу.
Уровень жара сразу спал. Добравшись до конца зала, до самой кромки силового поля, Тимофей, Стас и Димка пинками захлопнули горящие двери, затем все трое ринулись обратно к сцене. В толпе оказался и Марат Закревский. Тимофей даже не подозревал, что он тоже здесь. Марат выкрикивал какие-то команды, но его никто не слушал.
Дышать становилось все труднее, дым разъедал глаза и сушил горло. Многие кашляли и терли глаза руками. По щекам Стаса потекли слезы, он отчаянно щурился. Бросившись к сцене, он споткнулся о сломанное кресло и свалился на пол. Тимофей, подбежав, схватил его за руку и рывком поднял на ноги.
Многие уже выбрались в узкий коридор за сценой и неслись к запасному выходу из кинотеатра. Все надрывно кашляли, кто-то плакал. Мимо Тимофея пробежали Славка и Олег Ерофеевы, неся на руках двух девушек, потерявших сознание.
Толпа рвалась к выходу, но в этот момент раздались новые вопли, на этот раз где-то далеко впереди. Мгновение спустя люди бросились назад, сшибая тех, кто бежал позади них. В коридоре началась давка.
– В чем дело? – крикнула Елена Федоровна.
– Там тоже все в огне, – выдохнула Марьяна, закрывая лицо носовым платком. – Здание горит со всех сторон!
– Дьявол! – выдохнул Антон Седачев, бежавший позади остальных. – Как же жарко!
– У тебя штаны горят! – крикнула Настя Ведунина.
Седачев опустил глаза и закричал, его брюки и правда тлели. Он тут же принялся лупить по ногам ладонями, сбивая пламя.
Тимофею сильный жар особого дискомфорта не доставлял, но он старательно не показывал этого перед окружающими.
– Мы все здесь умрем! – взвыл кто-то.
– Никто не умрет, – холодно бросила Елена Федоровна.
– Сейчас мы найдем другой выход, – подхватила Лариса Аркадьевна.
– Здесь больше нет выходов! – обреченно сказала Настя Ведунина. – Остаются лишь окна, но они снаружи закрыты железными решетками.
Тимофей, все еще стоявший на краю сцены, в ужасе огляделся.