У нас с Диллоном есть свободная комната, вот пусть Кайл с нами и живёт, Диллон не против.
– А сам Кайл? – поднял бровь дядя Гейб.
– Эээ... Сейчас узнаю.
Пирс отошёл к Кайлу, который только что закончил разговор по телефону.
– Кайл, как ты смотришь на то, чтобы поселиться у нас с Диллоном, когда Джеффри тебя отпустит? Мы с братом оба холостые, а коттедж у нас просторный, даже слишком просторный для двоих. Тебе у нас понравится – никаких женщин в доме, так что можно пить молоко прямо из пакета и класть ноги в обуви на туалетный столик.
– Да, спасибо, – слегка растерявшись от подобного напора, пробормотал Кайл.
– Вот и отлично! Да ты кушай грушу-то, кушай. Сейчас я тебе ещё что-нибудь принесу, поищу, что тебе можно. – И Пирс помчался вдоль столов, изучая разложенные на них закуски.
– Ну, цирк, – покачал головой Дэн. – Всё решил, всё организовал, мальчишка и клювом щёлкнуть не успел, как его уже пристроили.
– Молоко из пакета – это, конечно, аргумент, – понимающе закивал Фрэнк.
– Ты тоже можешь пить из пакета! – тут же отреагировала я. – Насчёт обуви на журнальном столике... Это надо маму спросить, но когда мы будем жить отдельно...
– Это когда это вы собрались жить отдельно? – раздался у нас за спиной ошарашенный голос отца.
Фрэнк развернулся, и мы оказались лицом к лицу с моими родителями. В руках у мамы была тарелка с пирожками.
– Когда поженимся, – хором откликнулись мы.
– А, ну тогда конечно, – явно успокоившись, закивал отец. – Значит, не скоро. Так что разуваться тебе всё же придётся – ботинки на мебели в нашем доме не приветствуются. А вот молоко из пакета – пожалуйста, сам так пью.
– Фрэнк, угощайся пирожками, – мама протянула нам тарелку. – С мясом и с вишней.
– Как с вишней? – возмущённо воскликнул отец и, просканировав тарелку, утащил с неё два пирожка. – С вишней – это мои. Элоиз по ошибке их положила, – пояснил он остальным.
Мы с Фрэнком переглянулись и заулыбались – вспомнили его «выступление» в клинике по поводу пирожков.
– Фрэнк, да посади ты Ники куда-нибудь, чтобы поесть спокойно, а то руки-то заняты, – заботливо предложил отец, вот только во взгляде, которым он окинул нас с Фрэнком особой заботы не читалось, скорее нечто вроде ревности. – Или давай, я сам её подержу, а ты покушаешь.