Она надеялась, что он скажет хоть что-то, что разрядит напряжение, все еще сковывающее ее.
— Что бы ты делал, если бы не был в «Кровавой Секире»?
Его большой палец провел по жесткой щетине бороды, пока он обдумывал ответ.
— В идеале у меня было бы столько соласов, что мне никогда больше не пришлось бы работать. Я жил бы во дворце, ел бы мясо и пил эль, пока меня обслуживают красивые женщины.
Силла закатила глаза.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно бесстыжий, Джонас?
— Множество раз, — вздохнул Джонас.
— Похоже, тебе это не по душе.
Силла украдкой посмотрела на него. В чешуйчатых кожаных доспехах, с оружием, надежно закрепленным на поясе, и висками, выбритыми почти до кожи, Джонас выглядел тем самым грозным воином, которого она видела в битве с «Железными Воронами». А осознание того, что этот человек только что признался, что хочет затащить ее в постель… от этого у нее кружилась голова.
Джонас долго молчал.
— Думаю, азарт угас.
— Тогда почему ты все еще этим занимаешься?
— Мне нужны соласы.
— Это ты предельно ясно дал мне понять. — Она нахмурилась. Почему ему так нужны деньги? — Разве ты не мог бы зарабатывать их каким-то другим способом? Разве счастье не важно?
— Это… сложно.
— В чем именно сложность?
Джонас колебался.
— Мне нужно присматривать за Илиасом.
— Ты заботливый брат.
Джонас фыркнул, но ничего не добавил. Значит, он действительно сильно привязан к брату. Она замечала, как они часто сидели вместе, погруженные в разговор или за игрой в кости. Их было легко представить дополняющими друг друга — Джонас, сдерживающий безрассудность Илиаса, и Илиас, приносящий в жизнь Джонаса ту легкость, которой ему самому явно не хватало. Она еще раз взглянула на холодного, эгоистичного человека рядом с собой, пытаясь понять, не скрывается ли под этим что-то большее.
— Если бы тебе не нужно было присматривать за Илиасом и не пришлось бы думать о деньгах, что бы ты тогда делал? Если бы мог заняться чем угодно?
Он раздраженно выдохнул.
— Не знаю.
— А я бы хотела свою ферму, — сказала Силла, отчасти чтобы заполнить тишину, отчасти потому, что сама мысль об этом наполняла ее теплом изнутри, словно мягкая, свежая сладкая булочка. — С несколькими животными и большим садом.