Они были уже почти у хребта Скалла. А от него до Квера всего несколько часов пути. И тогда он от неё избавится. Больше никаких отвлекающих разговоров из повозки. Больше не придётся наблюдать, как коряво она учится владеть ножом у Геклы. Всё снова встанет на свои места.
Больше никаких отвлекающих факторов.
Они молча продолжали путь ещё несколько часов, и чем ближе было море, тем выше поднимались деревья, и тем плотнее смыкались кроны.
— Я хочу поговорить, Взор Секиры, — сказала она.
Последний час она пила воду из бурдюка, грызла хлеб и, похоже, начала приходить в себя.
Они приближались к развилке на Дороге Костей. По спине Рея пробежали мурашки. Птицы умолкли, воздух стал странно неподвижным. Он бросил взгляд через плечо, рука скользнула к кинжалу.
— Ты нуждался во мне куда больше, чем хотел признать, — сказала она, возвращая его внимание обратно. — У Краки не было книги, и всё же я добыла тебе информацию. Я показала, что мне можно доверять.
Рей чуть не поперхнулся:
— Доверять тебе?
— Я сдержала слово. Я доказала, что мне можно доверять, Взор Секиры. И теперь прошу — возьми меня в Копу.
У него свело живот.
— Нет.
— Но…
— Ты и правда сдержала слово, и я благодарен за это. Но в «Кровавой Секире» нет места для тебя.
— А как бы ты добыл информацию без меня? — голос её задрожал от негодования.
— Как-нибудь да справился бы, — выдавил Рей сквозь зубы.
— Как? — настаивала она.
— Краки солгал. Книга у него была.
— Я предпочитаю быть готовым, — продолжил он, чувствуя неожиданное желание поговорить. Может, ему просто нравилось щеголять своей победой у неё перед глазами. — Ты сдержала слово, но это не делает тебя честной женщиной.
— «Честной женщиной», что ты…
— Ты отпила, Солнышко.
Она фыркнула и скрестила руки на груди.
Рей не удержался:
— Что произошло? — настаивал он. — Скажи мне.
Её тело напряглось, но ответа не последовало. Впереди простирался хребет Скалла, и Рей направил Лошадь на Дорогу Костей. Слева от дороги лес тянулся к затянутому облаками небу, справа фьорды обрывались вниз к разбушевавшемуся морю. Над головой кричали чайки, волны гремели о подножие утёса.