Его безосновательная уверенность в ней забавляла.
— Но ты же следил.
— Я заметил оленя, когда наполнял флягу несколько минут назад. Захотел посмотреть, как ты справишься.
— И как долго эта… тварь… там была?
— Пять вдохов, не больше, — ответил он. — Ты не растерялась, и это радует. Уверенно держала клинок. Но из любого боя можно вынести урок. Какой ты вынесла сегодня?
Силла прикусила губу, глядя на течение.
— Смотреть, нет ли других?
— Верно. Но главное — всегда возвращай своё оружие. К слову, об этом…
Он ухватил оленя за рога, перевернул тушу и выдернул кинжал.
Когда он снова сел, её губы приоткрылись, рукав Рея был порван. Неужели он разорвал тунику, чтобы вытереть кровь с её лица?
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
Силла задумалась.
— Сильной. Как воин.
Уверенность наполнила её изнутри. Она почувствовала себя способной. Ей нужно было это напоминание: она может преодолевать трудности.
Он фыркнул.
— Я про дрожь, но рад, что ты стала увереннее.
Силла улыбнулась, и в голову пришла мысль.
— Рей…
— Да?
— Ничего, — покачала она головой. Её рука по привычке потянулась к флакону на шее, но она остановила себя.
— Говори, Солнышко. Что тебя терзает?
Она снова покачала головой.
— Я… я не могу.
— Можешь. И мы не уйдём отсюда, пока ты не скажешь. Так что говори.
Силла сжала губы, пульс стучал в висках, сердце бешено билось от одной только мысли о том, что она собиралась сказать.
— Давай же, я проголодался. А в лагере нас ждут куропатки. И под «нас» я имею в виду — тебя.
— Пошли, — проворчала она и шлёпнула его, но он перехватил её за локоть и повернул к себе.
Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было привычной остроты.
— Спроси меня, Солнышко. Обещаю, что не буду мерзавцем.
Она услышала то, что он не произнёс вслух: Ты можешь доверять мне.
Отведя взгляд, Силла вновь уставилась на водовороты в ручье.
Но внутреннее чутьё говорило ей о другом. Что именно в этом Рей может стать её союзником. Рей, который с самого начала сказал ей правду о листьях. Рей, потерявший брата из-за них. Он был не обязан делиться с ней этим. В его словах была искренность и настоящая боль.