— Пока я была на рынке, случилось затмение, и я, переволновавшись, не положила укроп в корзину. Поэтому я вернулась за ним, пока мама готовила тесто для хлеба. А когда я вернулась домой, ее уже не было. Её увели… Клитенары.
Джонас напрягся.
— Сосед донёс на нас — сказал, что в нашем доме прячется гальдра. Ложь, конечно — у нас не было никакой магии. Я… поссорилась с его дочкой. Она потом утверждала, что я «выпустила свет из ладоней». Но я не выпускала! Это был блик, отражение от воды, от пруда. Она была впечатлительная, с буйной фантазией… Рассказала родителям, те — Клитенарам.
Силла нахмурилась."
"— Зачем она это сказала? Чтобы спасти меня? Чтобы снять с меня подозрения? Я не знаю. Я обдумывала это так много раз. Если бы я была дома, я смогла бы рассказать о пруде, о вспышке света.
Она задрожала и он прижал её крепче, в животе сжался тугой узел.
Силла отстранилась и посмотрела на Джонаса широко открытыми честными глазами.
— Ты хороший человек, Джонас.
Он едва не закашлялся.
Ее рот был сжат в жесткую линию:
— Правда. Я вижу это по тому, как ты заботишься о своем брате. — Ее брови нахмурились. — Не каждый стал бы делать то, что делаешь ты.
Он молча смотрел на нее.
— Ты — хороший человек, Джонас.
— Я плохой человек, Кудрявая. — Он убрал прядь с её лица. — Но ты заставляешь меня верить, что мог бы быть хорошим.
Силла моргнула. Он почувствовал, как грудь становится слишком тесной для сердца.
— Что? — прошептала она. — Почему ты так на меня смотришь?
Он наклонился и поцеловал её. Медленно. Глубоко. Потом прижался лбом к её лбу.
— Я хочу увидеть тебя после Истре. Что, если я приеду в Копу и нанесу тебе визит? — Он провел рукой по гладкому изгибу ее щеки.