Силла не могла позволить себе думать об этом имени, не могла размышлять о последствиях, которые оно несло, иначе сломается окончательно.
Ты Силла. Ты должна добраться до Копы. И на этом все закончится.
Это всё, что ей оставалось — просто продолжать идти. Шаг за шагом.
Добраться до Копы. Осталось четыре дня."
"Рей не мог уснуть. Где-то под кожей зудело неотступное чувство, будто он что-то забыл и никак не мог вспомнить, что именно.
Проворочавшись под мехами около часа, он наконец заставил себя выбраться из палатки, которую делил с Илиасом.
Кивнув Сигрун, сидящей у костра после ночного дежурства, Рей побрёл по лагерю, пытаясь понять, не упустил ли он чего. Он проверил новенькое днище повозки, мешки и ящики, аккуратно уложенные в кузов. Проверил ящик с родиевым оружием, пересчитал всё. Обошёл периметр лагеря. Осмотрел лошадей, после чего прислонился к узловатому стволу сосны и нахмурился, глядя на лагерь. Лошадь ткнулась носом ему в грудь, и он рассеянно погладил её.
Всё было в порядке и на месте.
Движение у самой дальней палатки привлекло его взгляд — из неё выбралась она. Из той самой палатки, которую теперь делила с Джонасом. Вокруг нее подпрыгивала копна каштановых кудрей; на ней были перчатки, а на плечи накинут плащ Джонаса. Плащ, который Гекла дала ей из повозки, бесследно исчез — одна из множества мелочей, что складывались в настораживающую картину.
Накануне ей было нехорошо. Они с Джонасом поспешно уехали из Скутура.
Наверняка укатили, чтобы сношаться, как животные.
Рей нахмурился еще сильнее, в груди возникло желание врезать Джонасу по его красивой роже ещё разок.
Они с Джонасом ужасная пара, и он не понимал, как она этого не замечает. Она, быть может, и хороша для него, но он ей совсем не подходит. Рей любил Джонаса как брата, но тот мог быть эгоистичным и до безумия властным. Джонас будет подавлять её, а ей нужно, чтобы кто-то… расправил ей крылья. Вернул власть над собой.
А ещё Джонас воспользовался её уязвимостью, и эта мысль не давала Рею покоя, сколько бы Джонас ни твердил, что заботится о ней.
— Надо было быть внимательнее, — пробормотал он, обращаясь к Лошади. — Как я мог это прозевать?
Лошадь тихо фыркнула, снова ткнувшись ему в грудь.
Потому что сам изо всех сил избегал её, — ответил он себе. И потому что это не твоё проклятое богами дело.