Гекла снова вложила бурдюк ей в руки, и Силла жадно припала к воде.
— Благодарю… — выдохнула она, почти осушив бурдюк.
Женщина молча кивнула и ушла к костру.
Привалившись спиной к дереву, Силла наблюдала, как Сигрун установила железный треножник над пламенем. Нацепила на крюк закопчённый котелок, затем бросила внутрь несколько колбасок — по виду лосиных. Вскоре дым донёс до неё запах гари. В животе заурчало.
Джонас и Рей были поглощены бурным обсуждением — вероятно, касательно её предложения. Илиас и Гуннар склонились над игрой в кости, разразившись смехом, но тут же стихли, заметив её взгляд.
Сигрун начала разливать еду по деревянным мискам: сгоревшие колбаски и чёрствый хлеб.
Гуннар откусил сосиску. Он жевал. И жевал. И жевал. Он проглотил еду так громко, что она услышала его влажный звук через всю поляну. Рядом с ним Рей подавил гримасу, с усилием сглотнув. Похоже, он вовсе отказался от пережёвывания.
Летнее солнце еще не село, но уже близилось к горизонту, и в воздухе повис ночной холод. Плащ, который Рей отбросил во время обыска, всё ещё валялся на земле. Если ничем не укрыться, она может замёрзнуть.
В висках запульсировала тупая боль. Ее тело отреагировало инстинктивно — внутренности сжались от неизбежной боли, а мысли устремились к флакону, висевшему на шее.
Шкульд.
Листья были в её мыслях весь день.
Силла пожевала горький листок.
Еще.
Закрыв глаза, она поборола порыв схватить еще один лист. Сейчас было не время для того, чтобы полностью отупеть. Прислонившись к стволу дерева, Силла ждала, пока шкульд подействует.
Щик.
Щик.
Щик.
Она распахнула глаза, и взгляд столкнулся с темными глазами Рея.
Щик.
— Он был бы очень красив, если бы не был таким злым, — сказала девочка блондинка в разорванной ночной рубашке, крошечная рядом с огромной фигурой Рея. Девочка провела пальцем по его плечу. — А он огромный.
Силла замерла.
Щик.
— Вот этот забавный, — продолжала девочка, нагнувшись через плечо Илиаса. — Мне он нравится.