— Теперь я змея? — сказала она. — А я-то думала, что мышь.
— Проблема — вот ты кто, — сказал он, наконец подняв на нее глаза. — И я это вижу.
В животе разливался жар, а кожа покрылась мурашками. Становилось ясно, что путешествие с этим отрядом станет для нее изысканным испытанием терпения и силы воли.
— Не расслабляйся, — бросил Джонас, не отрываясь от своей резьбы.
Из ее губ вырвался хриплый смешок.
— О, но ведь быть привязанной к дереву и жить под угрозой смерти — так расслабляюще.
— Некоторые женщины любят веревки.
Силла застыла, ее рот приоткрылся. Он… он действительно только что это сказал? Ей пришлось сдержать порыв выхватить его кинжал и вонзить прямо в его руку.
Джонас повернулся, лениво скользнув по ней взглядом с головы до ног.
— Не думаю, что ты из таких, но в прошлом я уже ошибался в своих предположениях.
Силла вскочила на ноги, её руки сжались в кулаки. Она с усилием их разжала.
— Думаю, мне пора отправиться на ночной отдых.
Она неловко развернулась и отошла от костра, а тихий смех Джонаса преследовал ее во тьме.
Схватив мех из повозки, она выбрала место на траве, разложила покрывало и легла. Свернувшись на боку, Силла натянула плащ и меха и уставилась в пустоту. Вернется ли Рей, чтобы вытащить ее из постели и снова привязать к дереву?
Перед ней, на траве устроилась на животе маленькая светловолосая девочка, подперев щеки кулачками.
— Ты должна завоевать их, Силла.
Силла тяжело выдохнула.
— Это сложнее, чем я ожидала.
Сегодня ночью она едва избежала топора Рея. Что принесет завтрашний день? Одна мысль об этом выматывала ее.
Девочка убрала непослушную прядь волос за ухо.
— Ты справишься. Ты выжившая.
Выжившая. Это слово вызвало у Силлы слезы. Она вытащила из сумки тунику отца и прижала ее к носу. Остаток его запаха успокаивал ее, последняя частица, которая путешествовала с ней.
— Будь начеку, — продолжала девочка. — Завоюй их расположение, но не сближайся слишком сильно.
Силла кивнула. Она должна втереться в доверие, не раскрывая правду. Если члены «Кровавой Секиры» узнают, что на нее охотится королева, они наверняка выдадут ее короне.
Но что бы ни случилось, она не имела права терять бдительность.
Г
ЛАВА 15
— Остаётся только одно, — сказал Джонас. Он вынул из миски травяную мазь, дыша ртом, чтобы не чувствовать едкий запах, и бережно намазал её на опухшую челюсть матери.
Её затуманенные глаза были устремлены в потолочные балки длинного дома, и Джонас сомневался, способна ли она вообще говорить в таком состоянии.