Спасённая жизнь дорогого стоит. Если у неё родственники богатые, пусть нам отвалят такую сумму, чтобы мы жили как нормальные люди и ни в чём не нуждались.
– А может, у неё и родственников никаких нет…
– Тогда пусть убирается ко всем чертям. На кой она нам сдалась?!
Понимая, что больше не могу этого слушать, я с трудом села в коляску и толкнула полуоткрытую дверь в комнату:
– Спасибо за временный приют. Я вас больше не побеспокою. Прасковья, спасибо вам за доброту и чуткость, а также за то, что меня выходили. Петрович, спасибо, что нашли меня в лесу, тащили на себе, одним словом, спасли мне жизнь.
– А мне за коляску спасибо сказать не хочешь? – фыркнул исподлобья пьяный Василий.
– Спасибо, – отозвалась я и покатила коляску в коридор.
– Дочка, ты куда? – забеспокоилась Прасковья.
– Куда глаза глядят. Покачу по лесной дороге, посмотрю, куда она меня выведет.
– Ночь на дворе.
– Какая разница. Ещё раз спасибо за всё.
С трудом перепрыгнув на коляске через невысокий порог, я выехала во двор и пустила коляску но ночной лесной дороге. Слёзы застилали глаза, хотелось кричать в голос. Я с трудом сдерживала рыдания. Не знаю, куда еду… Если мне повезёт, на дорогу выйдет какой-нибудь зверь и сожрёт меня… Страшная смерть? Нет, лёгкая! Жить больше не могу!
Из родных у меня осталась только бабушка, которая жила на Садовом в сталинском доме, где и прошло моё детство. Отца я никогда не видела.
Мама мечтала, что однажды он обязательно объявится, позвонит, она пригласит его в гости и покажет меня. Она верила в это долгие годы… Так и не вышла замуж, хотя предлагали. Верила и ждала до той минуты, пока её не стало."
"Нелепая смерть… Она стояла на остановке, ждала автобус, на неё наехал автомобиль – за рулём был пьяный водитель. Снёс пол-остановки и оборвал её жизнь.